Империя ненависти

Я напоминаю себе, что мне нужно быть более мягким. Что она только что поделилась травмирующим опытом, о котором никому не рассказывала.

Она и тогда пыталась рассказать тебе, но ты отверг ее, как жалкую мерзавку.

Есть ли способ связаться с восемнадцатилетним мной и задушить его до смерти? Чтобы он понял, кто стоял на его пороге тем вечером?

Это была не просто Николь. Это была Николь, нуждающаяся в помощи. Это была Николь, травмированная, уязвимая и слабая, и последнее, что я должен был сделать, это закрыть дверь перед ее носом.

В тот вечер, когда Астрид сказала мне, что видела, как Николь и Кристофер занимались сексом, я помню, что увидел черноту. Помню это так хорошо.

Это момент, сформировал мою задницу и превратил меня в ненавистника блондинок.

Но когда мир разлетелся на куски у меня на глазах, я притворялся, что все в порядке, и даже дразнил Астрид по поводу ее отношений с Леви.

Я вел себя нормально, пока мое сердце истекало кровью.

Я улыбался, пока меня разрывали изнутри.

Потом, когда Астрид, мой брат и я собрались вместе, чтобы поиграть в боулинг, я помню ощущение конца света, которое сковало мой позвоночник.

Помню, что не слышал ни слова из того, что они говорили. Звуки и цвета стали серыми, и я находился в нескольких секундах от срыва.

Поэтому я сказал им, что иду за выпивкой. Вместо этого я поехал прямо к дому Астрид. К Николь.

Мне нужно было поговорить с ней.

Спросить, какого черта она выбрала другого.

Потом я вспомнил, что я появлялся с девушками у неё на глазах, будто они были блестящими игрушками.

Я вспомнил, что я был никем.

Но я простоял там, как гад целый час, пока не убедился, что кто-то из соседей вызовет полицию.

Тогда я отправился в винный магазин, напился самого дешевого виски и позвонил первой же девушке из списка контактов.

Тогда-то Николь и нашла меня.

Промокшая под дождем, с глубокими, темными и немного безжизненными глазами, как мне кажется.

Вот так мы и добрались до точки.

Когда я сказал ей, что она для меня никто.

Через несколько недель ее мать арестовали за убийство маму Астрид и чуть не убили мою лучшую подругу во время того наезда.

Вскоре после этого Николь исчезла.

А я уехал из Англии в том же календарном году.

— Я никогда не трахал эту девушку, — медленно говорю я, садясь за руль.

Николь, которая прислонилась к двери, подтянув колени к груди, вздрагивает.