Империя Греха

Однако в тот же день кто-то рассказал отчиму, что видел маму с мужчиной, и он так сильно ее избил, что я больше не могла прятаться под кроватью.

Я порылась в кармане в поисках его номера и позвонила ему. Папа. Я умоляла его о помощи, и он приехал через полчаса.

Но было уже слишком поздно.

Потому что мой отчим все-таки успел забить маму до смерти. Я никогда не забуду сцену, в которую я вошла в ту ночь.

Мамина голова была откинута в сторону, кровь забрызгала стол, а ее слезящиеся глаза смотрели в пустоту.

Мой отчим лежал на спине рядом с ней, между его глазами зияла кровавая дыра.

Посреди этой жуткой сцены стоял папа с пистолетом в руке.

Увидев меня, он спрятал оружие и протянул мне руку. В тот раз я без колебаний взяла ее.

Потому что у меня не было никого, кроме него. Человека, положивший конец кошмару, который представлял собой мой отчим, хотя было уже слишком поздно."

"Этот же человек сейчас смотрит на меня ледяными глазами, которые разрывают мою душу. Он намного старше, чем тогда.

Но никакое старение не может уничтожить в нем убийцу. Никакие изменения не могут отрицать его силы.

Соколовы рождены для великих дел, говорил он мне, когда я была маленькой, но не думаю, что он имел в виду использование моих навыков для кражи у братства.

Я медленно подхожу к нему и протягиваю руку, чтобы поцеловать ее тыльную сторону так, как все должны приветствовать Пахана, но он отворачивает от меня лицо в знак явного отказа.

Моя дрожащая рука падает на бок, и я сглатываю.

— Тебе нужно кое-что объяснить, — говорит он, не скрывая холода в своем голосе.

— Дедушка (*двоюродный*)... — начинает Рай успокаивающим тоном. — Она только что вернулась.

— Когда ей вообще не следовало уходить.

Владимир закрывает дверь, запирая нас четверых внутри, затем начинает осматривать комнату, на предмет жучков, я полагаю.

Мы все молчим, пока он не закончит свой тщательный осмотр и не кивнет нам, чтобы мы продолжали.

Папа говорит:

— У тебя есть одна минута, чтобы объяснить, почему ты украла средства у V Corp и исчезла.

— Мне очень жаль, — шепчу я, склонив голову. — Я не думала, что вы трое станете меня покрывать.

— Тогда что ты думала? Что я буду изображать собственную дочь преступницей и рисковать потерять место лидера? Я говорил или не говорил тебе, что ты должна думать о том, кто ты, прежде чем сделать хоть один шаг? Дело теперь не только в тебе. Речь идет о фамилии Соколовы.