Императорский отбор для попаданки

Взгляд его непередаваемый. Не понять, что за мысли в голове этого чужестранца. Он ведь точно нездешний. И, как бы то ни было, нет в нем ни раскаяния, ни злорадства, разве что самую капельку жалости, иначе с чего помогает мне? Хотя нет… В его глазах и мимике вряд ли возможно отыскать хотя бы толику сострадания — настолько ледяными они кажутся.

— Почему вы пришли? — спросила прямо. Сейчас не время юлить и хитрить.

— Случайно оказался рядом, — склонил он голову к плечу, тщательно осматривая меня, но не как врач, не как любопытствующий или жалостливый человек — скорее, как состоятельный, избалованный покупатель, оценивающий товар перед покупкой…

Что он не лгал, подтверждали слухи.

Я все больше не понимала, зачем он пришел, и чем это для меня обернется.

— Хотите забрать мою душу? — нервы сдавали, губы задрожали, и я едва не разрыдалась.

На тонких губах собеседника появилась ехидная усмешка.

— Мне твоя душа без надобности. А вот мозги…

Несмотря на состояние, у меня от страха глаза вылезли из орбит.

Говорили же, что маги ненормальные, а я не верила! Поди некромант!"

"— От большой головы нет пользы, если внутри ее бездействует мозг, — сурово изрек блондин, не скрывая раздражения, и вмиг боль вернулась, оглушив так, что я перестала дышать.

— Не уходите! — взмолилась сквозь слезы. Думала, не остановится, уйдет, однако же блондин обернулся.

— Сперва подумай, только потом давай волю эмоциям и языку, — отчеканил строго, поправляя рукава костюма, вышитые шелком в тон темной ткани. Не знаю почему, но я в нем замечала каждую мелочь, каждый жест. Наверно, еще надеясь на чудо.

Поэтому кивнула, и мое испытание продолжилось. Ведь он не просто так стоит над душой, то помогая, то возвращая мучения.

— Что вы хотите?! — после передышки боль казалась настолько острой, что я перестала ходить вокруг да около.

— Верность.

И прежде чем включился разум и осторожность, я крикнула:

— Согласна!

— Даже не поинтересуешься условиями? — губы блондина изогнулись в коварной ухмылке, от которой мне стало страшно. Однако я очень хотела жить, и даже если бы он потребовал отдать половину мозга — согласилась.