Императорский Див

Кузя на всякий случай отскочил к стене. Если Владимир нападет, надо дать Анастасии время его остановить. Когда див быстро, рывком набирает силу, он может на время потерять над собой контроль. И атаковать даже своего хозяина.

Внезапно Владимир сорвался с горы обломков, и не успел Кузя моргнуть, как див оказался прямо перед ним. И одним взмахом полоснул по груди. В ту же секунду Анастасия схватила Владимира за плечо:

– Стой!

– Все в порядке, я справился. – Владимир невозмутимо повернулся к ней. – Теперь нужно вернуться и помочь моему колдуну.

– Гермес, вы можете его придержать, пока я надену наручники? А то очень не хочется выпускать его из-под прицела. Уж больно шустрый. А потом идите в бот, грейтесь. Что это на вас такое надето?

– Шелковый халат, местная форма. – Аверин выпустил Путы и крепко связал Рождественского по рукам и ногам. Виктор, не опуская пистолета, приблизился к князю и быстро защелкнул наручники.

– Уф, так-то лучше. Идите внутрь, Гермес, у вас уже губы синие!

– Это освещение, – улыбнулся Аверин, но не очень весело.

– На борту есть что-нибудь теплое? – спросил он.

– Конечно, – ответил Виктор. – Это же спасательный бот.

Аверин нырнул внутрь. Ох, как здесь было светло и тепло. Два одеяла нашлись прямо на скамьях. Аверин закутался сразу в оба. Поискал в ящиках, нашел еще одно, выбрался наружу. И накинул одеяло на Рождественского.

– Спасибо, – тихо проговорил тот.

– Не за что, – бросил Аверин, – я просто хочу, чтобы вы дожили до суда.

Ему было приятно, что больше не нужно любезничать с этим человеком.

– Эх… а ведь помните? Я же не сказал Арине: «убей его». Я сказал: «останови». Вы помните это?.. И скажете об этом на суде?.. Арина… – Рождественский вдруг затрясся всем телом, а потом задрал голову и закричал, протяжно и глухо. Крик сменился рыданием, и князь принялся бормотать сквозь всхлипывания:

– Как… могла… как могла… Арина… Лизетта… Как ты могла…

– Что это с ним? – озабоченно спросил Виктор.

Аверин всмотрелся в темноту. Над отелем было тихо. Значит, бой закончился.

– У него колдовская ломка. Погиб его див, – негромко проговорил Фетисов. – У меня было такое… недавно, потом долго в себя приходишь. Кажется, что мир рухнул.

– Фамильяр. Погиб его фамильяр. Это князь Рождественский.

– Что-о? – удивленно протянул Виктор. – Вот это да.