Императорский Див

Аверин схватил его за ошейник и рявкнул:

– Назад!

Кузя послушно сел на пол рядом, прежде успев положить на бортик передние лапы.

И этого хватило. Владимир медленно повернулся в сторону колдуна, и зрачки его глаз на мгновение стали вертикальными – он узнал Кузю.

И тут же закашлялся, потянувшись скованными руками к горлу.

Мончинский мельком взглянул на него и кивнул.

– Отлично, – проговорил распорядитель. – Внимание! Сейчас мы увидим нечто по-настоящему интересное. Господин… – Он повернулся к Аверину.

– Мастер Снейк, – проговорил Аверин.

– …Мастер Снейк продемонстрирует нам свое колдовское искусство.

Аверин вышел на сцену и обратился к Мончинскому:

– Я хочу, чтобы с него сняли колодки и он мог защищаться. Иначе это пресно. Но пусть сдерживается. Чтобы не смел меня калечить! Если нужно, доплачу.

Мончинский согласился. Но в его взгляде отчетливо читалось удивление. Он не понимал, что за представление тут разыгрывается.

Аверин вышел к краю сцены:

– Разойдитесь к стенам. Иначе я не гарантирую вашу безопасность.

– О-о!.. – Толпа приняла указание с восторгом. И большинство отошло подальше.

– Ты тоже. – Аверин махнул рукой распорядителю. Того долго упрашивать не пришлось.

На сцене остались только трое. Мончинский открыл замок, снял и бросил на пол колодки. Владимир выпрямился и поводил плечами, разминая их. Его шею и запястья покрывали лохмотья обожженной кожи.

– Я готов, – сказал Аверин и призвал Плеть. – Музыку!

Грянула музыка.

Глаза Мончинского полезли на лоб.

Первый же удар оставил на теле Владимира длинную кровавую полосу.

– Вы срываете операцию Управления, ваше сиятельство.

Аверин перехватил Плеть в правую руку, увеличил мощь и хлестанул себе за спину, с поворотом. Конец Плети резанул плечо Владимира, до кости разрывая связки и заставив его на мгновение отпустить руку.

Аверин поднялся на ноги.

Зал захлебывался от восторга. Аверин надеялся, что в этом шуме никто не сможет расслышать, о чем они говорят.

Плеть снова свистнула, на этот раз захлестнув Владимиру ноги. Он качнулся, но равновесия не потерял и снова приблизился почти вплотную.