Император и Сталин

Похитили? Социалисты? Турецкие агенты? – эти мысли крутились в голове и причиняли генералу буквально физические страдания.

Ширинкин даже не заметил, как его рука, обхватив эфес сабли, выбивала нервную чечетку о баллюстраду. “Чёрт, чёрт, чёрт! Да где же он?” – не выдержал генерал, с силой бросив клинок в ножны.

– Зря вы так волнуетесь, Евгений Николаевич, – откуда то снизу раздался глухой голос. Ширинкин перегнулся через перила. Император стоял у кустов чайных роз, защищённый ими от посторонних глаз и, вооружённый садовыми инструментами, с явным удовольствием орудовал ими, приводя в порядок растение.

Птицей слетев по крутой лестнице, запыхавшийся Ширинкин чуть не сбил входящего в холл императора, буквально повиснув на массивной дверной ручке и погасив скорость движения только за счёт попытки сорвать дверь с петель.

– Евгений Николаевич, – послышался над головой смеющийся голос самодержца, – знаете почему генералам надо строжайше запретить бегать?

Сам тон царя, как и вопрос были настолько неожиданными, что Ширинкин проглотил все слова, непонимающе покрутив головой.

– Генералы не должны бегать, потому что в мирное время это вызывает смех, а в военное – панику… – Протянув руку и помогая Ширинкину вернуться в устойчиво-вертикальное положение, доверительно сообщил ему император.

– Не ругайте подчинённых, Евгений Николаевич, они просто действовали по шаблону, реагируя исключительно на мои передвижения, хотя реагировать надо совсем на другое.

– Но позвольте, Ваше величество, – к генералу наконец вернулась речь, – злоумышленникам нет смысла располагаться так далеко, они же должны подойти на расстояние прямого выстрела.

– Так это и есть расстояние прямого выстрела, – усмехнулся император, – если, конечно, стрелять не из револьвера, а из чего-то более солидного.

– Ваше величество, но ведь бомбисты…

– Генерал! – недовольно поморщился царь, – времена “Народной воли” стремительно уходят в прошлое. Сейчас уже другие возможности и совсем другие нравы.