Император деревни Гадюкино

Подобные операции проводят очень аккуратно, правду знает минимальное количество людей. Малышев докладывал обстановку. Все его сообщения есть в архиве, там масса интересного про заключенного Проня, Костя ничего не скрывал от двойника, но знаешь, что интересно? В бумагах нет ни словечка о торговле золотом. Малышев скрыл эти сведенья от своих хозяев, понял, что лучше прикрыть Проня, а потом получить выгоду. Выйдя на свободу, Петруша снова начал озорничать, он менял фамилии и один раз воспользовался паспортом на имя Малышева.

– Значит… – начала я и осеклась.

– Говори, говори, – поторопил Макс, – я весь внимание.

– Предсмертное послание Нины, – пробормотала я, – отчего-то принято считать, что перед кончиной люди не лгут. А Нина Олеговна соврала, она сообщила весьма адаптированный вариант своей семейной истории.

– Ну, это понятно, – отмахнулся Максим, – кто захочет вспоминать о преступном прошлом мужа.

– И про многолетнее знакомство с Малышевым не обронила ни словечка, рассказала о якобы неожиданной встрече с двойником Кости, – бубнила я.

– Причина та же, – не сдался Макс.

– Что-то тут не так, – промямлила я, – у Нины был компьютер, не знаешь, где он?

– Наверное, остался в номере, проверить? – любезно предложил собеседник.

– Если не трудно, – попросила я, – и еще, Нина Олеговна успела составить новое завещание. Для его оформления она обратилась не к семейному юристу Ларионову, наверное посчитав того предателем, который тут же сообщит об этом дочерям. Она прибегла к услугам Георгия Чеснокова, надо его найти и выяснить, кто наследник.

Макс кивнул и ушел, а я стала бродить по его номеру, пытаясь навести порядок в мыслях.

Максим вернулся быстро, под мышкой он держал ноутбук.

– Твои вещи перетащили в новый номер, – сказал он, – Алла пытается понять, откуда в люксе несусветная вонь. Я шел мимо твоего прежнего жилья, из любопытства засунул туда нос и чуть не умер. Даже в Париже, в лавке, где торгуют ста сортами камамбера, бри и рокфора, пахнет приятнее.