Имя нам Легион. Том 7

Будь благодарна, что мой сын вообще обратил на тебя внимание, русская дикарка.

Я всё же пересмотрел своё мнение о старом графе, оказывается, он полный идиот. Как его только раньше не убили с таким-то поведением? Или он привык демонстрировать истинную суть лишь перед слабейшими? В принципе, похоже на правду.

Дальше последовали новые угрозы. Что характерно, Пьер молчал… а, точно, он же в другой машине ехал. То есть отдал свою любимую отцу, чтобы тот «решил вопрос» и уговорил строптивую невесту вместо него, слабак.

Долгий самовлюблённый монолог завершился фразой «сейчас выйдем к журналистским собакам, и только попробуй вякнуть что-нибудь не так, твоего Игоря скормят свиньям». Интересно, Вика хоть секунду сомневалась? Вряд ли, должна же она в меня верить.

Граф Десали стоял с открытым ртом. Он смертельно побледнел и никак не мог прийти в себя. Пьер бросал на отца обеспокоенные взгляды, опасаясь смотреть в сторону счастливой рыжей девушки. Журналисты затаили дыхание, боясь упустить хоть слово из разворачивающейся драмы.

Для большинства из них такие сюжеты попадались раз в жизни.

— Госпожа Устинова, не желаете подать заявление на расследование? — Около Вики словно из ниоткуда появился человек в плаще, который пришёл вместе с губернатором и адвокатом. Он заговорил впервые с момента появления.

— Конечно хочу! — без тени сомнений ответила девушка.

— Это… это всё подделка! Клевета! Я немедленно ухожу! — Француз наконец очнулся и с решительным видом направился к ступенькам.

Через мгновение человек в плаще преградил ему дорогу. — Как вы смеете⁈

— Имперская канцелярия, специальный инспектор по дворянским делам. — Он спокойно продемонстрировал тяжёлый светящийся жетон. — Вы задержаны. Вся деятельность ваших предприятий в Российской империи приостановлена на время проведения расследования.

— Вы… вы не имеете права! — Ей-богу, лучше бы француз молчал, он всё глубже закапывал себя. — Немедленно прочь с дороги!

Больше граф ничего не успел сделать, гвардейцы окружили его со всех сторон и ограничили барьерами.

У француза всё же осталась капля мозгов, и он не пытался сопротивляться, когда ему заламывали руки. Покуда журналисты снимали сенсационный арест, помощник губернатора забрал у меня микрофон и вернул его Мещерякову. Я не возражал, всё нужное и так было сказано.

— Идём? — предложил я слегка дрожащей Вике. Она молча кивнула и вложила свою ладонь в мою. Мы развернулись и пошли обратно к участку.