Я уже граф. Книга VII (СИ)

— Валера, вы говорили с Михаилом о вашем здоровье? — серьезно спросил он.

— О чем? — удивился я.

— Вас же не вороны потрепали? Верно? — спросил Чехов, и тут его тело вспыхнуло белым огнем.

От автора:Дорогие друзья, решил до нового года радовать вас новой Лорой!

П. С. А автор радуется лайкам))

Глава 20

Посидели, поболтали…

Когда Чехов воспылал, как сказала Лора, я почему-то не боялся за Валеру. Судя по ауре, которая разрослась вокруг князя, она была не смертельной, а наоборот, исцеляющей.

Позже мы с Лорой обсуждали, что это было: заклинание или выход родовой энергии? Она сказала, точно заклинание, но не такое, какие мы изучаем в институте. Тут многоуровневое наложение энергии, или нечто подобное. Она пока не могла сказать точно.

— Э, аптечка! — разнервничался Есенин-старший. — Ты чего делаешь?

— Расслабься, — махнул головой Чехов. — Такую птицу не убить.

— Как же мало ты знаешь… — пропищал Валера, но не стал вырываться и только поудобнее устроился в ладонях доктора.

Белое сияние обволокло руки князя и накрыло птицу. Пошли толчки энергии, и оболочка начала пульсировать.

— Что делает Михаил Павлович? — спросил Антон, подойдя к отцу.

— Манипуляции с душой, — коротко ответила княгиня Алиса.

Пока пульсация света потихоньку тускнела, у князя выступил пот на лбу.

— Подойди, тезка.

Чехов протянул мне голубя, и я аккуратно взял маленькое тельце.

— Что вы сделали? — удивился я.

— Это не его дело! — огрызнулся Валера. — У нас уже с ним есть одна договоренность. А король никогда вы влезает в долги! Я мог одним взмахом руки покорять планеты! Я…

Я вовремя подсунул голубю очищенные семечки. От обычных у него было несварение. Нежный желудочек.

— Не расскажешь ты, расскажу я, — хитро прищурился Михаил Павлович.

— Да что происходит? — не выдержав, спросил я у Валеры.

Все уставились на меня с голубем. Отец с сыном уселись на диван, предвкушая представление.

— Хорошо, сам расскажу, — отмахнулся Валера. — Это тело слабо, и моя душа буквально сжигает его изнутри."

"— И какого хрена ты молчал? — возмутился я. — Боялся оказаться в долгу? Серьезно? Пусть лучше ты сдохнешь, но будешь чистенький?

— Ага, — кивнул он.