Я уже граф. Книга VII (СИ)

Трубецкой — ничуть не удивлен! Как-то слишком часто он мешается у меня под ногами в последнее время.

Как он умудрился подкопаться под нас — другой вопрос. Мы обязательно найдем ответ, но пока надо доехать до нового дома.

Надя и тут не подкачала. Оказывается, усадьба Дирижера располагался в частном районе, недалеко от КИИМа. Рукой подать. Отличное трехэтажное здание. Надя успела сделать небольшой ремонт с помощью компании Ковальского, который любезно сохранил все в секрете.

Когда мы ступили во внутренний двор, девушки, наконец, кинулись обниматься.

Маша смотрела на нас со стороны, пока и ее не затянули в семейные объятия. Все же и она родня.

Пока народ расселялся, почти забыв про утренний инцидент, мы с Машей решили посидеть в столовой. Тут нас и поймали Надя с Емелей.

— Нам надо поговорить, — сказала она, усаживая на стул конюха с видом набедокурившего ребенка. Сама Надя присела рядом и достала свой ежедневник.

— Я думал, все улажено? — спросил я, когда она начала что-то черкать.

— Пойду пока к девчонкам, — кивнула Маша и вышла.

Мы остались втроем. Лора появилась рядом с Емелей и села на стол в наряде сексуальной секретарши.

— Значит, это правда? — вздохнул я. Еще скелетов в шкафу мне не хватало.

— Документы, которые показал капитан, были настоящими, — ответила Надя. — Просто оформлены небрежно, с ошибками. Но это не снимает с нас ответственность. Если они немного попотеют, то у нас могут возникнуть серьезные проблемы, — она посмотрела на конюха.

— Ты действительно уничтожил целый род? — удивился я.

Емеля молча кивнул. Лора тоже, отметив, что Емеля страшно боится признаться.

— Они заслужили это? — спросил я.

Еще один кивок сначала Емели, потом Лоры. Да, похоже, его это сильно гложет.

— Не переживай, тебя никто в обиду не даст, и уж точно не отправит в тюрьму, — сказал я. — Просто расскажи подробнее, чтобы мы смогли защитить тебя.

У меня не было сомнений в том, что передо мной хороший человек.

— Хорошо, — вздохнул он. — Прошу, не рассказывайте остальным.

Мы только кивнули.

— Десять лет назад я был рабом у одного барона, — начал он, с трудом ворочая языком.