Их любимая студентка

Но между ног потоп, рычать хочется от того, что пальцы чувствуют то, что нужно моему члену. И скоро я все это получу – всю нашу дерзкую Русалочку.

– Ну? – Вадим перегораживает вход в квартиру. – Девушка, вы время видели?

– Я к подруге пришла. А вы… вы вообще кто?

– С подругой встретитесь завтра. А я друг ее брата. Присматриваю вот, – Дим понизил голос, с Русалочкиной подружкой говорит своим фирменным тоном, каким первокурсниц привык соблазнять.

– Присматриваете? А Лия спит уже?

– Лия, – хмыкает Вадим, и я запоминаю Русалочкино имя, – спит.

– Тише, ревнивица, – шепчу, еле сдерживая смех.

А в ответ Лия глазами сверкает гневно. Ой, вы посмотрите на эту принцесску!

– Я… я не против, наверное, – отвечает подруга Русалочки, и Лия сужает глаза.

Ну точно, ревнует. И Вадим, хоть и не видит, но, будто чувствует.

– Я бы с радостью, красавица. Но дом не мой, и вряд ли Крещенские обрадуются, если я без их спроса впущу тебя.

– Но…

Дим не дослушал, и закрыл дверь. Весьма невежливо, обычно мы девчонок так не прогоняем – тем более тех, кто сам пришел. Но эта хоть успокоится, и не станет звонить Андрею – брату нашей Русалочки. И не станет портить нам кайф.

Мы втроем молчим еще минуту, но в дверь больше не стучат.

Мы остались наедине.

– Ну что, Русалочка. Времени до утра осталось много, продолжим, – Вадим отходит от двери, направляясь к нам, и девчонка начинает дрожать в моих руках.

Надеюсь, от предвкушения.

Глава 8. Лия и Вадим

Лия

В висках мысль стучит, что зря я молчу, мне закричать нужно, пока Марина не ушла. Ведь до утра и, правда, несколько долгих часов, сентябрь, светает поздно…

А мы втроем в моей квартире.

Меня уже целовали, трогали под трусиками, они меня просто растянут вдвоем, никакие это не шутки, я скажу ""хватит"", но эти двое не остановятся.

Лишь сейчас понимаю, что происходит. И ору во все горло:

– Марина!

Меня дергают в сторону.

– Марина! – кричу и отступаю от надвигающейся на меня мужской фигуры. – Я здесь!

– Лия, ночью нужно соблюдать тишину, – Артем произносит мое имя так мягко, что я осекаюсь. – Ли-и-ия, – он тянет гласные, словно песенку мне поет. – Кричать нельзя. Кричать плохо.

– Хватит! Я тебе не ребенок! – возмущаюсь.