Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

Женщина даже не повернула головы, когда де Бац вошел в комнату.

— Вы простудитесь, — укорил он молодую женщину. — Прикройте окно. Для вашего голоса такая сырость вредна.

— Я больше не пою. Даже для вас — ведь у вас нет времени, чтобы меня послушать. И потом, я люблю дождь.

Де Бац подвинул кресло, сел рядом с Мари, нежно поцеловал ее пальцы и не выпустил их из своей руки.

— Ваши вкусы всегда оригинальны, мой ангел. Именно поэтому я вас и люблю.

— Вы говорили это чаще, когда мы жили по соседству на улице Менар и вы позволяли мне петь в театре.

— Я с вами откровенен, Мари. Я вас люблю и поэтому в некотором смысле похитил вас. Я не мог вынести мысль о мелочной зависти ваших подружек и об ухаживаниях ваших обожателей. Особенно нынешних, которые все меньше похожи на воздыхателей прежних дней. Дворянин всегда останется дворянином, а вот пивовара или мясника нечего ждать обращения, достойного вас.

Все знают, что ваше слабое здоровье заставило переехать в этот дом. И я бесконечно счастлив, потому что здесь могу оберегать вас.

Мари неожиданно встала и закрыла окно.

— Ливень еще не кончился, — напомнил ей де Бац.

— Я знаю, но вы правы, это вредно для голоса. За ваш голос я как раз и беспокоюсь. Вы не можете не знать, как он услаждает мой музыкальный слух, и вы этим пользуетесь.

Де Бац не ответил. Он подошел к Мари, обнял ее и долго целовал. У Мари даже закружилась голова. Жан поднял ее на руки, отнес на кровать и принялся весьма убедительно доказывать искренность своих чувств.

Некоторое время спустя, когда Жан предавался нежной истоме, Мари вдруг спросила его:

— Эта молодая дама, которую вы спасли сегодня, как вы с ней поступите?

— Не знаю, — ответил барон, не открывая глаз, но притягивая Мари к себе.

— Разве вы не говорили мне, что собираетесь отправить ее в Бретань к ее матери?

— Я и вправду собирался так поступить, но эта молодая женщина совершенно потеряла желание жить.

— Вы заставили ее передумать?

— Да. Мы заключили с ней сделку. Я не могу позволить ей дать себя убить, как невинного агнца, и поэтому в некотором смысле купил ее жизнь, которой она не дорожит.