Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

Кто еще мог так дерзко держать голову! И какую! Идеальной формы, обрамленная завитыми и напудренными волосами, с бледным, резко и тонко очерченным лицом. Значительность этому лицу придавали волевой подбородок, чувственный рот, изогнутый в презрительной усмешке, высокие выступающие скулы и светлые, сапфирового цвета глаза, полускрытые за густыми ресницами. Внешность его создавала ощущение редкой природной утонченности и вызывала одновременно потрясение и восхищение (особенно женской части общества), несмотря на увечную ногу.

"— Я полагаю, вы мадам де Лодрен? — произнес густой чувственный бас, от которого у Лауры побежали мурашки по коже. Ах, как она была восприимчива к подобному тембру голоса, особенно такому соблазнительному… — Не пройдетесь ли со мной?

Он предложил ей руку, и они ступили на едва заметную тропинку, которая, петляя, огибала территорию заброшенного кладбища. Господин заговорил с Лаурой так любезно, как будто они сидели у него в гостиной:

— Хочу поблагодарить вас за то, что пришли в это скорбное место, но тем самым оно обеспечивает нам относительный покой и безопасность.

— Это день казни королевы, — прошептала вдруг потрясенная Лаура. — А второй день придется на 21 января?

— У вас великолепная память… Ну вот, — добавил он, указывая на заросший колючим кустарником, едва различимый холмик, — можете положить сюда цветы.

— Лучше на могилу короля, — проговорила она, не глядя на него. — Хотя разумнее будет разделить букет на две части…

Лаура вынула из букета три розы и опустилась на колени у места, указанного ее спутником. Опустив голову, она читала молитву.

— Вы любили Людовика XVI? — прошептал Талейран, стоя позади нее.

— Я знаю, многие были очарованы королевой. Но он был так добр…

Больше она не произнесла ни слова, боясь оказаться во власти воспоминаний, о которых тщилась забыть: о своем замужестве в Версале, когда король, почти единственный из всего двора, выказал внимание и любезность девушке не очень знатного бретонского рода, приехавшей из провинции на свадьбу с одним из самых видных придворных, носившим к тому же громкое бретонское имя.