Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

— Никто ничего не знает, и, возможно, бедняжка даже сама не понимает, что с ней произошло. Говорила ли вам мадам де Турзель о том, что в минуты сильного волнения Ее Высочество теряет сознание? Почти два месяца назад она узнала о страшной участи, постигшей ее родителей. Мадам де Шантерен в то время еще не была прикреплена к ней. По-видимому, кто-то воспользовался…

— Вы хотите сказать, что ею овладели силой?

— Почему бы и нет? Удивительно еще, что этого не случилось раньше, ведь ее охраняли такие мужланы. Не исключено также, что в момент ее сильных переживаний кто-то таким образом попытался утешить ее.

— Нет, не думаю. Зная ее, первое предположение кажется более правдоподобным. Несмотря на несчастья, в ней столько гордости! Это… это просто невероятно!

— Да, понимаю вас. Но, так или иначе, все это не умаляет того факта, что мы столкнулись с серьезной проблемой, и надо ее решать.

— Да какой же выход, бог мой? Ведь теперь и речи быть не может о выдаче ее Австрии!

— Ну почему же, как раз может. Выдача состоится в конце года, на швейцарской границе, кажется, у Юненга…

— Но как же? Что скажет император, увидев, что его племянница в таком положении? Брак с эрцгерцогом отныне невозможен! Но это как раз принцессу не расстроит…

— И все-таки мы выдадим австриякам дочь Людовика XVI, девственную, как в день своего рождения!

— Только не говорите мне, что вы заставите ее перенести этот ужас! — в страхе вскричала Лаура.

— Я сказал, чистой, как при рождении.

— А вы случайно не сам господь бог? Лично я была бы только рада, однако мне почему-то дело представляется иначе.

— Вы ошибаетесь! Бог создал человека по своему подобию, — гордо заметил Бенезеш. — Согласен, в это порой трудно поверить. А теперь расскажу вам одну историю. Вам она покажется интересной.

Бенезеш сел наконец за свой стол, поставил на него локти и соединил кончики пальцев:"

"— Когда король Людовик XVI женился на Марии-Антуанетте, союз их в самом начале не был полноценным. Король не мог иметь детей из-за небольшого врожденного недостатка, и требовалась довольно болезненная хирургическая операция. Хотя он был человеком не робкого десятка, что и доказал на деле, но тут он никак не мог решиться на неприятное вмешательство.