Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

Поверь мне, свежее пивко, да с кусочком сала, да со свежим хлебцем — это что-то! Нет ничего лучше, чтобы погреться в мороз! Вы что-то имеете против? Нет? Ну, тогда я поехал!

— Постой-ка! Мы должны посмотреть, что там в твоих бочках. — А что ты собираешься там найти? Они пустые, я как раз собираюсь их наполнить.

— Может, оно и так, но надо проверить. У нас новый приказ. Мы должны обыскивать всех, кто выезжает из Парижа.

Гоге поудобнее устроился на козлах, зевнул во весь рот, едва не свернув себе челюсть, и сладко потянулся.

— Обыскивайте, что ж делать! Мне-то плевать. — Он выудил откуда-то снизу бутылку и собрался было отхлебнуть, но передумал и любезно предложил выпить солдатам.

Они не отказались от угощения, но тем не менее тщательно проверили все бочки, кроме одной, которая не желала открываться.

— Эту бочку не трогайте, я ее специально закрыл покрепче!

— А зачем это ты ее закрыл? — с подозрением поинтересовался один из солдат.

— Объясняю! — величественно ответил Гоге. — Там напиток, изготовленный по моему собственному рецепту.

— Что ж, сейчас тебе придется ее открыть!

— Какие вы несговорчивые, ребята, — проворчал Гоге, не трогаясь с места. — А что вы ищете-то?

— Тебя это не касается! Эй, вы там, ну-ка помогите нам!

Двое муниципалов подхватили бочку, вытащили ее из повозки и бросили на землю. Она развалилась, оросив растаявший снег водкой."

"— Ребята, ну зачем же так! — запротестовал гражданин Гоге.

— Прости, папаша Гоге, но мы же тебе говорили, что нам велели всех обыскивать. Ты наверняка найдешь в Сюрене другую пустую бочку. Не сердись на нас, мы тоже люди подневольные. Теперь можешь ехать дальше.

Старик уже собирался тронуть лошадь, когда из дверей сторожки вышел сержант и крикнул:

— Гражданин, ты едешь в Сюрен?

— Ну да, и не в первый раз! В Сюрене самое лучшее на свете пиво! Могу и тебе привезти, если будешь хорошо себя вести.

— Тебе там больше нечего делать. Разве ты не слышал, что пивоваров из Сюрена арестовали?

Де Бац почувствовал, что сердце его пропустило удар, но он не вышел из своей роли. Его рот и глаза стали круглыми от удивления:

— Что ты говоришь? И когда же это?

— Толком я ничего не знаю, но так говорят.

— А ты уверен?

— Не слишком, да и арестовали их, видно, только что.