Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

Сам Парни воспевал ее красоту! Не стану скрывать от вас — если бы мне было суждено влюбиться в одну из этих трех дам, я бы выбрал Франсуазу. До встречи с Мари я даже немного ею увлекся… Теперь вам известно все.

— Это и в самом деле все?

— Клянусь честью! Мишель выдумала эту историю с ребенком, который должен появиться на свет, чтобы я на ней женился. А я, как вы знаете, не считаю себя вправе жениться на ком бы то ни было — тем более на Мишель Тилорье, которая мне никогда не нравилась.

Барон вскочил и нервно зашагал по комнате. Наконец он остановился перед Лаурой, нагнулся к ней и заглянул в глаза:

— Вы верите мне? Конечно же, она ему верила! У Лауры стало так легко на душе, что она была готова петь и танцевать от радости. Она заглянула в эти любимые ореховые глаза и внезапно в их глубине увидела другое лицо — нежное, встревоженное, опечаленное…

— Да, я вам верю, но первой этот рассказ должна была бы услышать Мари! Я уверена, что, отказавшись бежать с вами, она намеренно принесла себя в жертву.

— Вы правы, Мари должна узнать правду. И как можно скорее. Мы должны, вернуть ей желание сражаться.

— Прежде всего ее необходимо освободить из тюрьмы! Что вы сделали для этого, пока я ездила в Лувр?

Бац бросил на нее такой взгляд, что молодой женщине стало не по себе.

— Я виделся с Люлье, одним из моих друзей. Он прокурор-синдик Коммуны. Люлье пообещал мне сделать все, что в его силах.

И прокурор-синдик сдержал свое обещание. Два дня спустя Мари выпустили из Сент-Пелажи, обязав не покидать Париж. Она должна была жить в своей квартире на улице Менар, где за ней было удобнее наблюдать.

— Я не сумел добиться большего, — объяснил Люлье. — У меня такое впечатление, что сам Робеспьер заинтересовался Мари Гранмезон, так как видит в ней самый простой способ добраться до вас.

— Другими словами, Мари должна сыграть роль приманки?

— Совершенно верно, — вздохнул Люлье. — Я вам не советую приближаться к этому дому. Будьте довольны тем, что Мари сменила страшную тюрьму на комфортабельный особняк.

— Вы правы, и я никогда не смогу как следует отблагодарить вас. Но мне не нравится, что Мари там одна.