Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

Мария-Антуанетта посмотрела на новое лицо, и ее взгляд немного оживился, скулы порозовели. На губах ее даже мелькнула слабая улыбка, и Ружвиль понял, что королева узнала того, кто спас ее 20 июня от разъяренной толпы.

Мишони тем временем неутомимо рассказывал жандарму по имени Жильбер о тяготах своей службы. Ружвиль воспользовался этим и, подойдя к королеве, протянул ей одну из гвоздик. Мария-Антуанетта подняла на него удивленный взгляд, она явно ничего не понимала. Тогда шевалье наклонился к ней и быстро прошептал:

— В этой гвоздике записка.

"После этого он вышел из камеры вместе с Мишони, который наконец закончил свою пламенную речь-жалобу. Главный инспектор тюрем захотел во что бы то ни стало показать своему помощнику Женский двор. Там их и нагнал Жильбер. Он сообщил, что вдова Капет хочет пожаловаться на качество пищи.

— То-то я удивился, что у нее сегодня не нашлось никаких жалоб, — проворчал Мишони.

Он выглядел таким недовольным, что гражданин Гус вызвался заменить его. Разумеется, Мишони согласился.

— Ладно, иди, только не позволяй ей тебя дурачить. Она хитрая бестия!

— Я вернусь через пять минут. Когда Ружвиль вошел в камеру, королева была одна, но их разговор и в самом деле продлился недолго.

— Ваша отвага меня пугает, — сказала Мария-Антуанетта, которая успела под прикрытием ширмы достать записку и прочитать ее. — Вы пишете, что придете еще раз в пятницу и принесете золото для подкупа стражников.

— Безусловно, ваше величество! — воскликнул шевалье. — У меня есть деньги, есть сообщники, среди которых Мишони и Бац, и мы нашли верный способ вытащить вас отсюда.

— Моя жизнь мне не дорога, только участь моих детей имеет для меня значение.

— Мы освободим и их. Не отчаивайтесь, не теряйте надежды, ваше величество. Мы вас спасем…

Ружвилю не удалось больше ничего сказать. В камеру с ведром воды вошла гражданка Арель, которая вместе с Розали прислуживала королеве.

Покинув Консьержери, шевалье отправился в дом Русселя, где он жил вместе с Бацем и который служил своего рода штаб-квартирой. Он рассказал о своем визите, а потом крепко уснул, убаюканный надеждой. Но на следующий день, когда трое мужчин сидели за столом, прибежал Мишони.