Игры с огнем

Он влюбляет в себя жертву и заставляет делать все, что захочет, питаясь энергией прямо из души объекта.

— Нет! Почему? — Дариэн уронил голову на руки. — Мой сын, мой ребенок!

— Я должен вам посочувствовать, ректор, но, к сожалению, не могу. Чувство жалости нам неизвестно так же, как чувство любви.

Вольный нарушает законы и привлекает к себе много внимания. У вас есть три месяца для того, чтобы образумить сына. По истечении этого срока мы заберем Вольного в Черный Омут на пожизненное рабство.

Дариэн в отчаянии смотрел на Гондра, понимая, что не сможет помочь своему ребенку.

— Врата закрыты, как я проникну в мир людей?

— Вам не придется. Вольного мы изолируем в ближайшее время и поселим пока на нейтральной территории. Вы можете посетить его в тюрьме и поговорить с ним. Один раз! Если разговор возымеет силу, то дракона отпустят, с тем условием, что он больше никогда не вернется в человеческий мир, думаю, он и не стремился туда. Мы запечатаем его магию навсегда и отпустим на все оставшиеся три континента.

— Это жестоко! — Воскликнул Дариэн.

— Это справедливо. — Перебил его Гондр. — Учитывая немалый список его жертв.

Но есть и другой вариант. Более перспективный для Вольного и для вас. Он будет преподавать в Академии, и обучать эмоциональной магии всех драконов, а одаренных особенно. Среди года делегация черных драконов будет проверять результаты и достигнутые успехи. Если нас устроит уровень подготовки и проявление магии, то мы оставим Вольного на посту преподавателя, а вашим студентам предоставим уникальный шанс — посетить Черный Омут, узнать об этом мире много интересного, познакомиться с драконами Загорья — самыми сильными и могучими.

Гондр встал и надел капюшон на голову. Свита повторила его действие жест в жест.

— Всего один разговор. Постарайтесь убедить своего сына больше не совершать непоправимых ошибок. За вами пришлют. Всего доброго. — Гондр откланялся и вышел за дверь, а Дариэн остался сидеть в кресле и размышлять о том, как в одно мгновение радостная, спокойная и счастливая жизнь может разлететься на мелкие осколки.

Он не представлял, как Вольный мог опуститься до подобного — питаться душами живых людей, пить их волю, делать из них рабов.