Игрушка Её Светлости

Распознать его, да ещё и в условиях обширной растительности было почти невозможно.

– Мне повезло, – ответил я. – Он совсем пацан. Но талантливый. На всех защиту держать умудрялся. Но с концентрацией пока беда.

– Что с ним будет? – Хельм всё-таки повернулся.

– Сначала допрос, а там посмотрим.

Я опёрся спиной на закрытую дверь.

– Отдай его мне, – сказал Анхельм.

– Ещё чего?! – бросил с усмешкой.

– Ты сам сказал, что он совсем юный. Его нужно учить.

– А потом это юное дарование снова придёт к моим солдатам, и уже не допустит тех ошибок, что совершил сегодня, – ответил я.

– Казнишь? – спросил он, стараясь казаться равнодушным. Поздно. Я уже заметил, что жизнь колдуна ему отчего-то небезразлична.

– Пока не знаю.

Он сделал несколько шагов по комнате.

– Я не имею к этому отношения. Клянусь, – вдруг сказал король Вергонии.

– Это странно, но я тебе верю, Хельм.

– Выяснил, какую цель преследовали нападавшие? – спросил он, приняв мои слова.

– Выясняем. Пока всё это кажется глупым порывом.

Стоило подумать о Кэт, и сердце кольнуло дурным предчувствием. Настолько паршивым, что остаться на месте оказалось невозможно. Не став ничего пояснять, я резко распахнул дверь и вышел в коридор. Мои покои располагались чуть дальше, охрана была на месте, и это меня немного успокоило. Но тревожность не ушла.

– Всё в порядке? – спросил я у стражей.

– Эрни пыталась выйти, но мы не выпустили.

Я кивнул. Толкнул дверь, вошёл в гостиную.

– Кэт! – позвал я и поспешил к открытой двери спальни.

Но едва переступив порог, мигом ринулся к лежащей на полу девушке. Она была бледна, но жива. Её сердце билось, да только очень медленно, будто через силу. А дыхание и вовсе почти не ощущалось.

Моё собственное сердце на несколько мгновений испуганно замерло. А потом я схватил Кэтрин на руки и перенёс на кровать.

– Целителя! – крикнул, выскочив в коридор. – Срочно. Всех."

"И поспешил вернуться к девушке. В этот момент я как никогда жалел, что лечить совсем не умею. Такая магия мне не давалась совершенно. Даже диагностическое плетение выходило кривым. Оно требовало малого потока силы и большой концентрации, а у меня всё было наоборот.

Первым на мой зов явился, как ни странно, Анхельм. При других обстоятельствах я бы выставил его вон, но сейчас даже ему был рад.