Я тебя не знаю

Мне не говорить хочется, а кричать, потому что он останавливается, ожидая ответов, и я сама пытаюсь двигаться, но он держит сильными ладонями, обжигает горячим дыханием затылок и снова толкает вперед на машинку, не двигается… а я чувствую его член внутри себя и сжимаю его в бессильных судорогах нарастающего возбуждения.

— Говори…

— Я, — легкий толчок, и я кусаю губы, чтоб не сорваться на стон, — ждала тебя, — откинуться назад, когда прошелся пальцами по позвонкам и потянул за волосы, заставляя прогнуться, — Кирилл.

И на своем имени приподнял, перехватывая под ребрами и сильно насадил на себя, сжимая другой рукой мою грудь, потирая напряженный сосок двумя пальцами.

От удовольствия закрылись глаза. Кирилл двигался сам все быстрее и быстрее, ударяясь о мои ягодицы, и звук этот был настолько безумно эротичен, что заставлял меня сокращаться вокруг него еще сильнее в надвигающемся оргазме.

Я смотрела на него через зеркало из-под отяжелевших век, жадно впитывая этот дикий образ мужской похоти, по которому так соскучилась — на стиснутые сильные челюсти и упавшую на лоб темную прядь волос, на кожу, блестящую от пота, и пульсирующую на виске жилку.

На искаженное, как от боли, лицо. Кирилл качнул бедрами и вошел в меня так глубоко, что я чуть не закричала, и он тут же опять закрыл мне рот ладонью. Не в силах сдерживаться, я уже сама извивалась навстречу, задыхаясь от страсти.

— Ты мне нужен, — захлёбываясь тихими стонами, — ты мне так нужен.

Стонет вместе со мной, уткнувшись лицом мне в затылок, двигаясь резче и сильнее, пока я не замерла на доли секунд, чтобы выгнуться в его руках, содрогаясь в нереально остром оргазме, заходясь в беззвучном крике под его ладонью и чувствуя, как утянула его за собой, как тихо рычит мне в унисон, судорожно толкаясь внутри и изливаясь в меня горячим потоком нашего общего голода.

Потом мы долго мылись в ванной и, как преступники, по одному крались в спальню, стараясь не шуметь и не скрипеть половицами. Этой ночью я впервые крепко уснула. На нем. У него на груди.

Как когда-то. Как и всегда раньше. И я была счастлива до безумия. Счастлива тому, что раньше казалось таким обыденным. Счастлива тому, что раньше не ценила, а считала само собой разумеющимся.

Глава 18"

"До этого момента я не знал, как отношусь к похоронам, потому что не помнил — бывал ли на них вообще. Конечно, бывал. На похоронах отца так точно. Внутри возникло неприятное тягучее чувство тоски и жалости. Нет, не к покойному, а к его близким. Мертвецам уже все равно.