Игра контрастов

Зная, что я сама должна буду со всем этим справиться. И уже тогда я понимала, что это конец моей жизни. Я буду просто существовать, живя в двух разных измерениях: фальшивом мире, где я была иногда весёлой и беззаботной, и в том аду, что стал гораздо реальнее моего прошлого. Там осталась маленькая Аня, и я знала, что больше она никогда не вернётся. И никто. Никогда. Не мог. Мне помочь. Только я сама.

Аня вздрогнула, чувствуя, как сердце её пропустило удар, чтобы после забиться с новой силой. Макс невесомо прикоснулся пальцами к её ладони, и когда она инстинктивно обхватила его руку, ощутила в ответ пожатие.

"- Так я думала ровно до тех пор, пока в моей жизни не появился один человек. Рядом с ним я ощущала себя нужной ему. Словно я стала для него кем-то необходимым, а может, мне просто хотелось в это верить. С ним мне вдруг стало не страшно. Не страшно попробовать снова, не страшно довериться. И я видела, насколько и он открывается мне в ответ. Пусть не сразу, постепенно, но открывается. Если бы я знала тогда, насколько хрупким будет этот наш с ним мир…

- Ты бы отказалась от него? Если бы знала это?

- Нет.

- Иногда потеря становится смертельной. Знаешь, когда ты понимаешь, что потерял что-то бесценное, - это как маленькая смерть. Теряешь раз - выживаешь. Второй раз – снова выживаешь, правда, с трудом. Теряешь в третий раз и всё… Дальше нет никакого желания…

- Знаю. Знаю, конечно.

- Что тебе помогло рядом с тем человеком, помимо взаимного доверия?

- Любовь. Я ощущала, что он меня любит, что я ему нужна.

- Да. Он любил тебя. Очень сильно.

- Любил?

- И любит. Просто ему сейчас очень тяжело.

- Я тоже его люблю. И хочу разделить с ним то, что так сильно его угнетает, и отчего он выглядит словно совсем другой человек.

Аня смотрела сейчас на профиль Макса, испытывая ощущение, что она шагает по хрупкому льду. И за каждый свой неверный шаг она могла заплатить непомерную цену. Она сама знала, как хочется закрыться, когда делишься чем-то сокровенным. В один момент вдруг приходит понимание, что гораздо проще ничего и никому не говорить и снова вернуться в свой уродливо-болезненный мир.