Я еще граф. Книга #8 (СИ)

Они проходили по богато украшенной центральной улице, которая считалась самой блестящей приманкой для туристов. От обилия дорогих бутиков и магазинов рябило в глазах. Народу куча — как коренных жителей, так и туристов из Монголии. Хрен их разберешь, кто из них кто. Но и европейцев достаточно.

— Надо бы и моей супруге что-то прикупить… — мечтательно произнес Кутузов. — Вот она обрадуется!

— Можем забежать в магазин на обратном пути, — Алекс внес запись в ежедневник. — Кстати, не забывайте — вечером у вас прием у мэра…

— Да помню я, — посмурнел генерал.

— Может, было бы правильнее взять парочку ребят? — Алекс поправил очки и посмотрел на своего господина. По сравнению с генералом помощник выглядел как щуплый подросток. Хотя ему уже под сорок.

— Да брось ты, Алекс. Ты видел, какие тут доходяги?! Позавчера напали дилетанты, били кулаками в грудь, называли себя синоби, и что? Один посыпался, стоило выбить им стальную дверь…

— Ну да. Хотя, местные утверждают, что они были элитными наемниками…

— Да слушай, — махнул рукой генерал.

Оба улыбнулись и свернули на параллельную улицу, где было не так людно, но обилие магазинов еще сохранялось. Они прошли мимо смотровой площадки, с которой открывался потрясающий вид на город и море.

— Эх, красота! — прогремел Кутузов в своей излюбленной манере, а потом повернулся к помощнику.

— Через пять лет! — моментально ответил Алекс.

— Гадство, — шлепнул сам себя по бедру генерал. — Придется нам самим посетить все красивые места и поесть во всех дорогих и вкусных ресторанах! Разумеется за любимую жену тоже!

Алекс улыбнулся. Ему нравилось работать у генерала, хотя все знакомые уверяли, что он либо погибнет в очередной военной операции, либо будет убит самим вспыльчивым генералом. В светских кругах о Кутузове говорили, только как о строгом и суровом мужчине, который не приемлет возражений.

Каково же было удивление Алекса, когда он понял, что этот влиятельный и сильный человек в жизни ничем не лучше ребенка в генеральской шкуре.

И нет, дело не в инфантилизме, а именно в детской непосредственности и некоторой наивности в быту. А вот в бою ему не было равных.

— Сергей Михайлович. Я одного не могу понять…

— И чего же?

— То место, куда мы идем, — перешел секретарь на шепот.