Игра без правил

– Голубой, голубой, не хотим играть с тобой, – печально пошутил Андрей и поднялся из-за стола. – Пойду покупать штаны, а то в этих ты на роль героя-любовника точно не тянешь.

– Ирина, – сказал Борис, – ответь-ка мне на вопрос. В классных журналах, насколько я помню, обычно записывают адреса учеников. Или мне это кажется из-за старческого маразма?

– Записывают, – сказала Ирина. – Надо же, как вы быстро сообразили! А я об этом даже не подумала.

Но школа-то закрыта, – поникла она, – и откроется только послезавтра.

– Ну да? – весело изумился Рублев. – Значит, придется ограбить храм науки. Совершить, так сказать, кражу со взломом в гнезде юных дарований. Оно, пожалуй, и к лучшему, что самих дарований там сейчас нет. Честно говоря, я их боюсь больше, чем бандитов.

* * *Борис Иванович Рублев оставил машину в квартале от школы, чтобы не привлекать к своей персоне излишнего внимания, и немного прогулялся пешком.

Школа стояла на тихой боковой улочке, застроенной в основном пятиэтажными хрущевками, почти целиком заслоненными вымахавшими из когда-то посаженных жильцами прутиков тополями и липами Тополя уже начали ветшать от старости, и Комбат с легкой грустью подумал, что довольно скоро их срежут под корень: древесина у тополя хрупкая и часто ломается под собственным весом.

Зато, насколько было известно Борису Ивановичу, тополь до сих пор оставался непревзойденным рекордсменом по скорости роста и количеству вырабатываемого кислорода. Само школьное здание было, как обычно, трехэтажным, но казалось приземистым из-за занимаемой им немалой площади. Ее окружал низкий, по колено, узорчатый заборчик, собранный из литых чугунных секций. За забором росли уже начавшие зеленеть плакучие ивы. Ни под ивами, ни на спортплощадке, ни вокруг здания никого не было, и Рублев в очередной раз поразился тому, какой заброшенный, нежилой вид имеют все школы в выходной день. Словно никто здесь и слыхом не слыхал о том, что на свете бывают дети, с громоподобным топотом носящиеся по гулким коридорам и оглашающие их сумасшедшими воплями, давая выход накопленной за сорок пять минут пытки неподвижностью энергии.

Он осмотрелся, ища глазами сторожа, не нашел и решил, что тот наверняка дремлет где-нибудь внутри. Его восхищала распространенная среди сторожей способность спать двадцать четыре часа в сутки с короткими перерывами на прием пищи и посещение туалета. В этом, по мнению Рублева, сторожа были сродни котам.