Игра

– Я никак не могу понять, почему ты не хочешь этим заниматься. По словам Бренны, тебя бы взяли к себе в мгновение ока. Она говорит, что если бы ты был заинтересован, то половина команд в лиге увивались бы за тобой после окончания университета. Но ты твердишь, что не заинтересован, и мне это непонятно. Ты сказал, что не хочешь быть знаменитым, но, мне кажется, причина не в этом. То есть, возможно, с этим тоже что-то связано, но в чем настоящая причина?

– В образе жизни, Деми. У меня проблемы с распущенностью.

– Нет, мне кажется, это тебе кажется, что у тебя проблемы с распущенностью, – поправляю я.

Хантер долго молчит, рассеянно поглаживая мое плечо. Когда он наконец заговаривает, у него жесткий голос:

– Если я тебе расскажу, ты пообещаешь не насмехаться надо мной? Не осуждать меня?

Я чуть не смеюсь, но осознаю, что он серьезно.

– Я обещаю, что не буду над тобой насмехаться. И я бы никогда не стала тебя осуждать, Хантер.

– Ладно. – Он глубоко вдыхает, и у него поднимается грудь. – Я боюсь, что буду изменять, – признается он.

– Что изменять?

– Нет, изменять в другом смысле. – Он медленно выдыхает. – Все эти выездные игры, гостиничные номера и бары, все эти женщины, набрасывающиеся на меня.

– Твой отец – нарциссист. А ты нет. – Я успокаивающе целую его в плечо. – Ты совсем на него не похож, малыш.

– Он бы с тобой не согласился. Несколько лет назад он сказал, что мы два сапога пара.

Я щурю глаза.

– С чего ему вообще такое говорить?

Хантер смущенно вздыхает.

– Летом перед колледжем он увидел, как я трахаю телку на нашем кухонном столе.

Я пытаюсь представить, как бы поступил мой отец, если бы увидел, как я занимаюсь с кем-то сексом на нашей кухне.