Идеальный грешник

Ее тело, вопреки разуму, настолько жило сейчас инстинктами и гормонами, что само потянулось к ходячему сексу, коим и являлся Марсель.

Однако этот ходячий секс, конечно же, был не один. Люська уже разошлась, что-то говорила ему на ухо и терлась своими формами о бицепсы парня."

"И да, уж Жасмин не понаслышке знала, какими сильными могут быть эти руки, а поцелуи — жадными и дерзкими.

Жасмин резко отвернулась. А в голове — полнейшая каша и сумбур. И только одна четкая мысль:

— Как же я ненавижу его! — повторяла Жас вновь и вновь, пока протискивалась к туалетам сквозь толпу вновь прибывших желающих потусоваться.

Хотелось уединиться в кабинке, передохнуть, убедить себя, что все ведь так и должно быть. Это же Марс! На него девушки так и липнут. Да и сам он не упустит момента. Чтобы, да, «потрахаться».

Жасмин с омерзением вновь и вновь повторяла ненавистное слово. Она его ненавидела так же сильно, как и самого Тарновского.

Боже, какой же дурой она была, позволив себе допустить мысль, что она и Марсель.

Дура! Глупая и наивная дура!

Жасмин не дошла до заветной двери уборных всего лишь метра. Крепкая рука перехватила ее за локоть.

— Пошел на хрен! — рявкнула она, надеясь, что к ней полез кто-то из незнакомцев.

— Я там, походу, прописался, благодаря тебе, — раздался негромкий голос, который ни с чьим невозможно спутать.

— Отвали! — не менее грозно припечатала Жасмин, но пришлось притормозить.

Марсель, он ведь как бульдозер, прет к выбранной цели. И не остановить.

Жас ощутила, как обжигающие ладони крепко фиксируют ее талию. Секунда — и девушка оказалась прижатой спиной к стене, а Марс стоял, нависая над ней.

И да, здесь было слишком много народу, чтобы кто-то обратил на них внимание. Однако всегда была вероятность встретить знакомых. Слишком уж известны Тарновские в городе. Да и скандал все еще не утих, самые стойкие и выносливые репортеры по-прежнему мусолили пикантные картинки с торжества и Марселем в главной роли.

Опять же, Жасмин собственными глазами видела его и Ингу, и о минете не забывала.

— Дай пройти! — прошипела Жас, вперила взгляд в распахнутый ворот мужской рубашки и поняла, что не сводит глаз со смазанного ярко-алого следа женской губной помады.

И злость на Марса, кажется, разрывала ее душу изнутри. Было больно, обидно, хотелось расцарапать красивое лицо Тарновского и убежать отсюда.

Жасмин выдохнула, понимая, что не имеет она никакого права даже думать о подобном.