Идеальный грешник

Мирослав уже и забыл, когда в последний раз так легко и непринужденно чувствовал себя в обществе девушки. Болтал на разные темы, пусть Кошка и любила ответить хамством. Но зато не давала ему скучать. Правдина не пыталась охмурить его, хлопая ресницами. Не пыталась намекнуть на интим. Словом, если не считать Жасмин, то Кошка — первая девушка, с которой Мирослав хотел бы продолжить знакомство.

И уж точно Котоми Правдина была первой девушкой, которую не хотелось отпускать со своей территории. Эту мысль Мирослав с удивлением обнаружил в своей голове, когда ужин уже давно закончился, десерт бы съеден, а из кухонной зоны молодые люди перебрались в уютную гостиную.

Но усталость брала свое. И, на правах хозяина, Мирослав показал девушке гостевую спальню, выдал чистые полотенца и оставил за закрытой дверью. А сам отправился к себе.

А проснулся, когда из коридора донеслось негромкое недовольное шипение и приглушенный грохот.

Подскочив с постели, Мир отправился на разведку.

Так он и думал, Кошка намылилась сбежать.

— Далеко собралась? — зевнул Тарновский и, бросив взгляд на часы, присвистнул: половине шестого утра?

— Не ссыте, папаша, ваши сервизы целы. Ничего тяжелее спичек я не стырила, — фыркнула Кошка и недовольно добавила: — Открой. Мне сваливать пора!

— Чапа в запое. Куда тебе пора? На вокзале с бомжами тусоваться спешишь? — усмехнулся Мирослав, — Завязывай с истерикой.

— Да пошел ты! — пробормотала Кошка, поправив лямки рюкзака.

— Вот же ты и языкастая! — вздохнул Мирослав и, оттолкнувшись от стены, двинулся к девушке, намереваясь отобрать рюкзак. — Давай шмотки. Позавтракаем и отвезу тебя, куда скажешь.

— Не отдам! — упрямо вздернула подбородок Кошка.

Мирослав шумно выдохнул, понимая, что с такой упрямой и вредной девчонкой нужно как-то иначе общаться. Знать бы еще, как именно. Потому что утром Кошка была ну просто. невыносимой!

Тарновский перехватил лямку рюкзака и вытряхнул девчонку из него.

В какой-то момент Мирославу надоели высокие и недовольные нотки в голосе Правдиной. На очередное:

— Закрой рот!

Мирослав получил дерзкое:

— Пошел на хрен!

И опять же звонким, пронзительным голосом.

Мирослав не выдержал. Утро раннее. Выходной. Спать, да спать бы, часа два-три, не меньше.