Идеальная Эльза

Кристиан остро взглянул на Морица, и тот поспешно ухватил Исаака и Хельгу за руки, приговаривая:

– Ну давайте, маленькие господа, пора завтракать.

Исаак немедленно разревелся, а Хельга торопливо вытолкала его в коридор.

У Кристиана сжалось сердце: его дочь была еще слишком юна для подобных испытаний, однако сомнений не оставалось – она правильно понимала, что именно случилось с ее матерью. И теперь выступала союзником Кристиана, защищая вместе с ним Исaака.

– Да, мне следовало быть внимательнее, - лихорадочно бормотала Берта, отталкивая от себя стакан, доктора, закрываясь от всех руками, - мне следовало вешаться, а не травиться.

– Что? - переспросил Андрес пораженно. – Кристиан, о чем толкует эта девочка?

– Бредит, - сердито ответил он.

Еще час назад он просил Берту не пугать детей ещё больше и не говорить о попытке самоубийства. Она смотрела на Кристиана мутным, ускользающим взглядом, но нашла в себе силы кивнуть.

И вот – новое представление.

– Вы не могли бы дать ей успокоительных? - спросил Кристиан у доктора.

– Нет, нет, – ответил он испуганно, - надо пробуждать ее нервическую деятельность, а не усыплять.

– Дочь моя, – Андрес сел на кровати с другой стороны от доктора, - что ты ты такое говоришь?

Берта устало откинулась на подушки, приступ прошел, и теперь только слезы текли по ее бледным щекам.

– Не хочу здесь оставаться, - прошептала она, – не могу. Забери меня домой, папа.

Андрес растерянно погладил ее по руке, а потом перевел потемневший взгляд на Кристиана.

– И что ты с ней сделал? – спросил он резко. – Посмотри, в каком состоянии моя дочь!

Кристиан, ничего ңе ответив, развернулся и вышел из спальни.

Внизу его уже ждала записка с адресом от Ганса.

Дверь неприметного, но добротного особняка открыла Гертруда Штайн лично.

Она была вся в черном, но все так же ослепительна.

Эту красоту было ничем не скрыть.

– Кристиан, – Гертруда протянула ему обе руки, – сейчас не лучшее время для визитов.

– Но это не терпит отлагательств, - он на правах будущего родственника поцеловал ее пальцы.

– Да, конечно, - Γертруда рассеянно кивнула и шепнула: – После мне тоже нужно с вами поговорить. Пойдемте, я провожу вас к своему кузену. Он человек широких взглядов и большой умница, – шурша юбками по натертому до блеска полу, сообщила она мягко. - Вы можете говорить при нем открыто и смело.

Дом был обставлен скрoмно и даже аскетично, никаких позолоты и запаха пряностей.