Явка с повинной

Лева действительно выглядел моложе своих лет и от этого еще больше стеснялся. Нина оглядела свой покрытый пылью мужской костюм, который делал ее похожей на водолаза.

— Эй! — умышленно грубо окликнула она Гурова. — Писать сюда пришли?"

"— Простите? — Гуров залюбовался лошадью, которую мыл конюх. Он вылил на нее несколько ведер воды, теперь чистил, а она фыркала, раздувала ноздри, блестела шелковыми боками, была нереально красива, будто пожаловала сюда прямо из сказки.

— Неужели ее может кто-то обогнать? — забыв, что к нему обратились с вопросом, пробормотал Гуров.

— Это Лотос. Ленька, — подчеркивая мужской пол, насмешливо сказала Григорьева. — Ленька лодырь, еще не жеребец, а так себе. Кроме королевских кровей и таланта, ничего нет.

— Чего ничего? Разве талант…

— На одном таланте далеко не уедешь, — Нина ударила хлыстом по сапогу и рассмеялась. — Запомните и деньги на этого бездельника не ставьте.

Гуров задрал подбородок и высокомерно оглядел наездницу. Он мгновенно забыл, что он инспектор уголовного розыска, «писатель», расследует убийство, что ему нужны хорошие, доверительные отношения, что он разговаривает с мастером-наездником, хозяйкой тренотделения, в котором ему необходимо провести не один день.

— Послушайте, как вас там, Нина Петровна, кажется?

Глядя на пылающие щеки юноши, Нина расхохоталась еще громче.

— Писатель! Знаю, знаю. У меня тут скульптор был, — давясь от смеха, говорила она. — Эдакий мэтр, с трубкой. Не только лошадей, меня ваять собирался.

— У Прохорыча один журналист ден пять навоз убирал, — вставил вышедший из конюшни молодой наездник.

В пылу гнева Гуров не заметил, что его окружили работники конюшни. Проснулись и вышли на него посмотреть два молодых наездника, неизвестно откуда появился старый конюх Рогозин. Все улыбались, смотрели на пришельца с любопытством и насмешкой. Гуров пересилил себя, хотел тоже улыбнуться и пошутить.

— Хватит! — Нина вновь ударила хлыстом по сапогу. — Михалыч, выводи Риту.

Все занялись своим делом. Рогозин (видимо, его здесь звали Михалычем) побежал выводить Роковую, вот почему Коля бинтовал ей ноги. Коля завел в стойло Лотоса-Леньку. А он, вымытый и вычищенный, тут же упал на солому и стал кататься, поджимая ноги, словно собака.

— Дурак, он и есть дурак, — ласково сказала Григорьева шедшему за ней Гурову. — А вам работать надо, иначе ничего не узнаете.