Явка с повинной

Бондарева откинулась в массивном кресле, одобрительно улыбнулась, глядя поверх Гурова, тут же нахмурилась неизвестным ему мыслям и неторопливо заговорила:"

"— Что же, мы, конечно, заинтересованы в прессе… — Она опустила взгляд на Гурова. — У нас бывают художники, фотографы, журналисты. — Бондарева замолчала, провела сильной ладонью по столу, в ее глазах появились вопрос, сомнение, даже просьба. — Некоторым выдашь пропуск, а он на конюшню не зайдет даже, толкается в призовые дни на трибунах, играет.

Упоминание о тотализаторе вернуло мысли Гурова к убитому наезднику.

Тотализатор. О нем говорили Турилин и следователь прокуратуры, а он, Гуров, и не видел никогда этот тотализатор. Бондарева расценила молчание посетителя как растерянность и продолжала увереннее:

— Люди вас интересуют. У нас, как и везде, люди разные: иной оформится, думает, здесь золотое дно, проработает месяц и уволится. Есть такие, которые через конюшню хотят попасть сюда, поближе к кассе.

Гуров украдкой оглянулся, кассового окошечка видно не было.

Обычный служебный кабинет, скромненькая мебель, никакого тебе тотализатора, даже лошадьми не пахнет. А вот от слов Бондаревой деньгами запахло. Видно было, что эти деньги раздражают главного зоотехника.

— Замечательные у нас люди. Замечательные! Фанатики конного спорта! Лошади, лошади какие у нас! Поэма! Сказка! — Бондарева замолчала неожиданно, как бы смутившись своего порыва. — Есть и людишки. Есть, к сожалению.

— Я зайду и на трибуны, — сказал Гуров.

— Меня интересует ипподром в целом.

— Конечно, конечно, — согласилась Бондарева и взглянула вновь подозрительно. — Можно дать вам пропуск дня на три-четыре.

— Нет уж, спасибо, — Гурова совершенно не прельщала перспектива каждый раз брать билет и платить восемьдесят копеек, однако не отказаться он уже не мог.

— Почему же, дадим, — виновато сказала Бондарева.

— Спасибо, — Гуров отрицательно покачал головой. — Я хотел бы познакомиться с тренотделением Григорьевой, — излишне резко сказал он, давая понять, что разговор о пропуске закончен, пришел он сюда работать и пора начинать.

— Нина Петровна человек очень интересный, талантливый, но…

— Извините, — Гуров встал, — я хотел бы пойти именно к Григорьевой.

Бондарева хотела сказать, что здесь хозяйка она, но сдержалась и промолчала. Гуров ждал. Высокий, худой и очень стройный, в изящном дорогом костюме, глаза голубые, наивные, краснеет, как девица. Он, видимо, пришел сюда по делу.