Явка с повинной

Может убить, коротко ответил он. Лева долго убеждал начальника, говорил о своей осторожности, о знании психологии преступника, в общем, приводил различные доводы. Больше всего Леву огорчала мысль, что, будь на его месте кто-нибудь другой, Турилин разрешил бы встречу. В конце концов он прямо спросил об этом. Константин Константинович подумал и ответил: «Разрешил бы только Ломакину». «А братьям?» — спросил Лева. «Нет», — отрезал Турилин и подумал, что Птицыны при всех своих достоинствах для такой работы не годятся, излишне самоуверенны и прямолинейны.

Заканчивая беседу, полковник сказал: «Если наша психологическая обработка на преступника не подействовала, встреча с ним бессмысленна, даже вредна, так как доказывает слабость нашей позиции; если же Крошин близок к слому, он способен на крайности, встречаться с ним опасно, тем более вам. Сейчас-то он понял, что вы с самого начала дурачили его. Подождем».

Прошли сутки. Анатолий Птицын вернулся из Ленинграда, доложил, что мать Крошина жива и сын время от времени у нее бывает.

"

"Крошин никаких шагов не предпринимал, бежать не пытался. Ждать больше нечего, надо решать. Для этого работники уголовного розыска и приехали в прокуратуру.

— Анатолий? — спросил полковник. Он всегда называл братьев по именам.

— Наше мнение, — ответил Анатолий за двоих, — брать, арестовывать и раскалывать на допросе. Первичные допросы поручить нам, розыску. Вашему Крошину не выдержать, материалов достаточно. Нам кажется, точнее, мы уверены, что в данном деле сильно преувеличены опыт, стойкость и ум преступника.

Убийца — человек ненормальный, психика сдвинута. Товарищи, — он развел руками, — сами себе сложности придумываем. Убежден, мы убеждены, три-четыре часа беседы — и знаменитый Крошин будет плакать и писать покаяние.

— Понятно. Все? — спросил Турилин.

— Все, — ответил Птицын. — Брать надо прямо с работы, на публике, сразу захватывать инициативу.

— Трофим Васильевич, ваше мнение? — обратился к Ломакину Турилин.

Старший группы склонил голову к одному плечу, к другому, словно рассматривал вопрос под разными углами, неторопливо начал:

— Поостерегся бы, поостерегся.

Видится мне, Крошина в лоб не взять. Я в МУРе ребят знаю, нам у них еще учиться. — Он взглянул на братьев. — Мне видится, с Ленинграда надо начинать, с обыска у его мамаши. Если найдем его кассу, Крошин в старом валютном деле потонет, тогда его и по нашему делу привлечь возможно.

— Понятно, Трофим Васильевич. Спасибо, Лева, вы у нас главный специалист.