Явка с повинной

— Извини, сгоряча я, — сказал он.

Наташа не ответила, ее молчание разозлило Крошина. Обычно существовал такой тариф: пощечина — туфли или французские духи, две — костюм либо очередные сапоги. Сегодня она ничего не попросила, отвернулась, и все. Революционерка! Борьба за эмансипацию. Ну, устрою я тебе, девонька, подумал Крошин и сказал:

— Позвони Леве, он парень симпатичный, душевный.

— Откуда ты такие слова знаешь? — Наташа не двинулась с места.

Крошин принес из прихожей телефон, набрал служебный номер Гурова.

Никто не подходил. Крошин позвонил следователю прокуратуры. Снова не отвечают. Тогда через справочное бюро он узнал номер домашнего телефона, записал его на бумажке, положил перед Наташей.

— Звони.

— И что сказать? — равнодушно поинтересовалась Наташа.

— О прописке говори, о чем же еще? — Крошин взял себя в руки, вновь говорил спокойно.

«Если даже они выходят на меня, им не взять, не взять меня. Нет у них пальцевых отпечатков. Нет. Блеф все, на испуг хотят взять. Вещественных доказательств нет, свидетелей нет, пальцы я оставить не мог, никак не мог.

Теория для дураков, мол, преступник всегда оставляет следы. Умный не оставляет. В Москве они стукнулись и здесь ушибутся. Почему я решил, что они на меня выходят? Скорее всего, они в потемках тыркаются. Лева наивный, неглупый, но очень молодой и наивный. Через него можно все разузнать».

— Почему Лева должен мне помогать? — спросила Наташа, набирая номер.

— Почему люди помогают друг другу?

— Из корысти, — ответила Наташа. — Занято.

Ты всегда говоришь, что просто так даже воробьи не чирикают.

— Случается, что они помогают друг другу просто так, — Крошин и не заметил, как сказал о людях — они, тем самым противопоставив себя всем остальным.

Наташа вновь стала набирать номер.

«Если он сейчас, в девять вечера, заявится сюда, значит, они на меня вышли, — рассуждал Крошин. — Молодой милиционер не удержится, прибежит узнать, как я отреагировал на Кунина».

— Добрый вечер, — сказала Наташа. — Можно попросить Леву? Наташа, — она прикрыла трубку ладонью.

— Кто его спрашивает? Видал?

— Не кокетничай, не кривляйся, говори по-деловому, но настойчиво, — быстро говорил Крошин.

— Лева? Добрый вечер, извините, что поздно. Отдыхаете? Счастливый, а я нервничаю. — Наташа жеманно хихикнула. Крошин положил ей на плечо руку. — А я так на вас рассчитывала. Лева, милый, не оставьте в беде, — она стряхнула руку Крошина, отстранилась. — Я понимаю, у вас работа. Сегодня? А я рассчитывала, вы заглянете.