Ящик с проклятием

Утреннее солнце падало на коробку с хлопьями под идеальным углом, и призрачная голограмма на боку переливалась всеми цветами радуги.

– Откуда взялся Барнаби? – спросил Сеп.

Мама подняла глаза, держа в зубах имбирное печенье.

– Твой плюшевый мишка? Тебе подарили его, когда ты родился.

– Кто подарил?

Она откусила кусочек печенья и принялась медленно жевать, глядя на сына. Сеп не спускал глаз с призрака на голограмме.

– Не помню. А почему ты спрашиваешь?

– Просто… давно его не видел. Вот и задумался.

Мама откусила ещё кусочек и пощёлкала рацией.

– Барнаби был твоей любимой игрушкой. Ты повсюду его с собой таскал – пока не принёс мне в больницу. А когда меня выписали, куда-то убрал. С тех пор я его не видела. – Она чуть нахмурилась и улыбнулась Сепу. – Честно говоря, я даже обрадовалась – он напоминал мне о болезни. А потом стало стыдно.

– Почему?

– Ты его так любил. И мне было неловко перед тобой. Ну как можно радоваться, когда у ребёнка пропал обожаемый медведь?

– Всё в порядке, – заверил Сеп.

– И правда интересно, где он сейчас, – протянула мама, подходя к раковине и доливая воды в стакан. – Можно было бы выручить немного денег, он же теперь практически антиквариат.

– Он может быть где угодно, – ответил Сеп, глядя в окно и ощущая, как напряжение стягивает внутренности.

– Тебя подбросить? Я сегодня выходная.

– Нет, спасибо, у меня куча времени.

Мама ухватила его за подбородок и повернула лицом к себе.

– Не волнуйся, правда. Я не… я хотела с тобой кое о чём поговорить…

Но Сеп уставился мимо неё, в окно, на больших чёрных птиц, что прыгали по верхушкам деревьев в саду.

– Мам, мне пора.

– Что такое? – озадаченно переспросила она, поворачиваясь в ту же сторону.

– Ничего! Всё хорошо. Мне просто надо прийти пораньше. Я…

– Сеп, погоди! Присядь на минутку, надо поговорить. Прости, я только…

Но Сеп уже подбежал к двери, и скрип петель заглушил мамины слова.

Утро выдалось безоблачным и прохладным: над деревьями висело чистое голубое небо, за горами светило солнце.

Затем открыл глаза и увидел их.

Вороны. Вся троица слепо пялилась на дом.

Нет, не на дом.

На него.

А теперь, оказавшись снаружи, Сеп услышал бархатный шелест перьев.

Глухим ухом.

От этого шума кости заскрежетали, как будто суставы забились песком, он распухал, заполнял всю голову, пока не добрался до гнилого зуба.