Ящик с проклятием

– Сеп и Хэдли, – произнёс он, затем посмотрел на собаку в руках Хэдли, – и И.П.[8]

– Ты плохо выглядишь, – заметил Сеп.

– Это генетическое – у меня некрасивые родители.

– Тебе так плохо из-за ящика?

Аркл медленно кивнул.

– Это как… ну, знаешь, когда мама хочет тишины и покоя, поэтому даёт тебе больше успокаивающего чая, чем на самом деле нужно?

– Нет, – осторожно ответил Сеп.

– Ой. Ну ладно.

– Тебя снова тошнило? – спросила Хэдли.

– Если бы, – сказал Аркл, закрывая глаза и как будто погружаясь в нирвану.

– Где Розмари? – спросил Сеп.

Аркл выпрямился.

– О нет! Я оставил её в грузовике – он хорошо спрятан, Лэмб?

Та открыла банку с напитком и закатила глаза.

– Бросила под ивой. Но меня больше беспокоит проклятая машина, чем твой труп.

– Она не труп, – возмутился Аркл, делая глоток газировки. – Она моя пушистая обезьянка.

– Могу я одолжить футболку или что-то вроде того? – спросил Сеп у Лэмб.

– Хочешь поносить мою одежду?

– Нет, просто…

Он указал на рвоту и кровь на своей футболке.

Лэмб закатила глаза.

– У двери корзина с чистым бельём. Возьми что-нибудь из отцовских вещей – и не смотри на моё нижнее бельё… Ладно.

– Вернёмся и принесём достойные жертвы – на этот раз друг ради друга, – ответил Сеп, потирая челюсть: боль вернулась в зубы. – Вы все что-нибудь принесли?

А сам принялся застенчиво натягивать жилет, надеясь, что Хэдли не будет смотреть на его обнажённое до пояса тело.

– Конечно, – сказал Мак.

– Я принесла достойную жертву. На самом деле это было легко, – кашляя, сказала Хэдли. – И почему мы сразу не…

Её глаза закатились, и она упала на стол.

– Что это! – крикнул Аркл, вскакивая на ноги, а Сеп потянулся к лицу Хэдли.

Лампа с грохотом взорвалась, разбрызгивая горячее стекло во все стороны. Ребята отскочили в стороны, стулья упали, и все замерли в напряжённом молчании.

– Что же это, что же, что же…

– Дай мне зажигалку! На подоконнике свеча, – сказала Лэмб.

Хэдли зашевелилась, моргая в темноте.

– О боже, – пробормотала она, – мне так плохо…

– Что же это, что же, что же, – твердил Аркл.