Ящик с проклятием

Ребята повернулись; на краю поляны расступились листья, и из мрака выскочила крошечная оплавленная кукла с открытым ртом и зелёным сиянием в выпученных глазах.

Голос ящика сиреной взвыл в глухом ухе Сепа, и когда он хотел закричать, вороны сорвались с деревьев.

– БЕЖИМ! – заорала Лэмб, поскальзываясь на кучке мёртвой шерсти.

Кукла с невозможной скоростью ринулась вперёд, опрокинула Лэмб и принялась карабкаться по её телу.

Аркл закричал, врезал корпусом счётчика по лицу куклы, сбил ту на землю, а потом с силой опустил прибор на пластиковый череп.

– Я знал, что надо было его принести! – заявил Аркл, помогая Лэмб подняться.

– Только не слишком воображай, – пробормотала та и оттолкнула помощника, когда Сэди снова встала.

Ребята помчались по лесу; кукла топотала всего в футе позади них, пробиралась сквозь заросли.

Сеп никогда столько не бегал без остановки – в груди заныло, каждый удар сердца отдавался болью.

Вдруг Аркл повернул голову и резко пригнулся. Лэмб проследила за его взглядом и завопила.

А потом лес взорвался.

37. Чудо

Марио склонился над Мистером Милахом. Потыкал пузо ящерицы скальпелем, поднял и отпустил хвост.

Тот раздражённо хлестнул, словно обижаясь на столь бесцеремонное обращение.

Ветеринар собрал других животных и успокоил владельцев. Затем запер дверь и выключил свет.

– Крайне необычный случай, – произнёс он в диктофон, водя рукой по тонкому чешуйчатому тельцу.

Он направил свет на стол и провёл рукой через луч, наблюдая, как тень раздражает нервы ящерицы и у неё подёргиваются ноги.

– Теменный глаз активен, хотя… – он проверил оранжевые глазные яблоки с большими и неподвижными зрачками, – расширение зрачков статично.

Марио отступил, положив руки на бёдра.

– Это чудо.

Он оглянулся на вернувшегося на тележку Баркли.

– А это собака-Иисус.

Баркли был тёплым, с выпученными глазами, из его бездыханной пасти текла густая тёплая слюна. Марио направил свет на голову собаки.

– Объект: Баркли. Также фактически мёртв, но соскочил со стола и залез в шкаф, демонстрируя даже ещё более впечатляющие двигательные функции, чем Мистер Милах…

Челюсть игуаны шевельнулась, а пасть сомкнулась, как клешня.