Ярость

Попав в вену, он подсоединил пробирку и стал смотреть, как она заполняется черной жидкостью, которая была значительно темнее человеческой крови.

Наполнив вторую пробирку — он всегда брал две на всякий случай, — Люк отошел от клетки, и служители отпустили существо. Оно выдернуло руку из прутьев и повалилось на бок, показав им спину.

Люк поднес пробирку к свету.

— Разве это кровь? — спросил Макинтош, заглянув к нему через плечо. — Скорее похоже на деготь.

Однако жидкость напоминала деготь только цветом, но никак не густотой.

Макинтош выпрямился и подошел к клетке — но не слишком близко. Он стал вглядываться в темноту за прутьями.

— Что это такое? — спросил он хрипло.

— Никто не знает, — ответил Люк, возвращая пробирки в футляр. — Жаль, что ты тоже не знаешь.

— Это ты о чем? — повернулся к нему Макинтош.

— Да о том, что, если бы ты во всем этом хоть немного разобрался, от тебя все же был бы толк. А у меня было бы основание оставить тебя в живых.

— Что? — встрепенулся Макинтош, неуверенно улыбаясь.

Люк не ответил; он просто стоял и смотрел.

Макинтош облизнул губы.

— Это совсем не смешно, док.

Люк с удовольствием наблюдал, как с лица предателя сползает улыбка, как расширяются его глаза, когда до него доходит, что с ним не шутят.

Макинтош быстро огляделся по сторонам и шагнул к проходу, но служители преградили ему путь.

— О господи, — запричитал Макинтош. — Ты что это, серьезно?

— А чего еще ты ждал? — закричал Люк. Наконец-то он мог дать волю своему гневу. — Ты пытался меня шантажировать! Ты что, надеялся, что я буду это терпеть?

— Да нет! Я вовсе не пытался. Я только...

— ""Возьми меня в дело, или я пойду в полицию"". Разве это не твои слова?

— Ты не так меня понял.

— Если бы ты просто пошел в полицию, я бы, конечно, разозлился, но, по крайней мере, понял бы твой порыв честного гражданина. Но после того как я взял тебя на работу, снабдил самыми отточенными методиками, доверил результаты своих исследований, ты попытался запустить свои грязные лапы в то, что принадлежит только мне, в то, что я открыл и изучил. Это гнусно и отвратительно.

— Ради бога! — Макинтош упал на колени, сложив руки, как на молитве.