Ярость

что с тобой случилось?

— Я не виноват, — быстро сказал он. — Меня накачали наркотиками.

Он стал рассказывать про Надин кофе, объяснять, что этот чертов наркотик делает с людьми, и в заключение добавил:

— Даже ты стала бы агрессивной, хватив этой дряни.

— Не знаю, Джек, — с сомнением произнесла Джиа. — Но могу сказать точно, что я никогда не думала, что мне придется тебя бояться.

Резанула как бритвой.

— Пойми, Джиа. Это был не я. Наркотик сделал меня таким.

— А если ты опять явишься неожиданно? Как я могу быть уверена, что тебе снова не подсыплют чего-нибудь?

— Этого не случится.

— Ты не можешь знать наверняка.

— Могу. Да, могу. «Берсерк» доживает последние дни.

Надо добавить еще один пункт к списку неотложных дел: покончить с «ГЭМ-Фармой», а заодно с Монне и Драговичем. Сегодня же вечером.

Его опять охватила ярость, но не та, которую разжигал «берсерк», а своя собственная, подспудная. Темная и терпкая, как выдержанное вино, она вдруг всплыла из тайников его подсознания. Сегодня утром он сказал Наде, что ему нет никакого дела до наркотиков.

10

Надя опаздывала. Она пропустила поворот и поехала в Латтингтаун. Когда она, наконец, добралась до центра Монро, было уже почти два, но рыбного ресторана не было видно.

Ах нет, вот он... старомодная деревянная вывеска с рыбой на тарелке и надписью «Мемисон». И рядом телефон, как и говорил Даг. Правда, припарковаться негде.

Но тут из ресторана вышел какой-то человек в мешковатой одежде и мокрой кепке.

Поставив свой «таурус», Надя подошла к аппарату, из которого в ту же минуту раздался звонок. Она схватила трубку:

— Даг?

— Надя! Ты приехала! Я знал, что на тебя можно положиться.

Слава богу, это он. Она посмотрела по сторонам. Он где-нибудь рядом?

— Ты где?

— В полуторах милях отсюда. Я прячусь в балагане на болоте.

— Где?

— Не волнуйся. Я не собираюсь сбежать с бродячим цирком.

Выслушав, как ехать, Надя поспешила к машине. Развернувшись, она поехала вдоль берега. Яхты и катера были уже спущены на воду, моторные же лодки дожидались открытия сезона на берегу под навесами. Проехав четверть мили, Надя повернула налево. Сначала исчезли дома и магазины, а потом кончилось и шоссе. Грязная проселочная дорога уходила в болото. Под низко нависшим небом застыла серая гладь залива.