Ярость

Распухший нос, синяки под глазами, мокрые светлые волосы, прилипшие к голове. Он рассерженно смотрел на Джека.

— Это из-за тебя нам с Бонди намылили шею!

Теперь Джек его узнал. Это был охранник, которого он видел в воскресенье. Хэнк. От парня несло каким-то дешевым пойлом. В руках он держал бутылку в бумажном пакете. Наверное, вино «Бешеная собака».

— Ты похож на пугало, — заявил он, недобро улыбаясь.

— Ты и сам выглядишь не лучше.

— Это все из-за тебя! — повторил Хэнк.

— Ты абсолютно прав, — подтвердил Джек и направился в сторону города, где должен был встретиться с Эйбом.

— Бонди был моим единственным другом! А его уволили из-за тебя.

В голове у Джека зазвенел колокольчик. Он резко остановился:

— Да? И когда ты видел его в последний раз?

— Позавчера. Когда ты на нас наехал.

Колокольчик зазвенел громче.

— И ты больше с ним не встречался? Даже чтобы попрощаться?

Хэнк покачал головой:

— Нет. Хозяин вышвырнул его вон. На рассвете он исчез со всеми своими вещами.

Джек вспомнил, каким негодованием горели глаза Оза, когда он смотрел на истыканного ракшасу. Теперь Джек был уверен, что в голове у него раздается погребальный звон.

— Здесь только Бонди любил меня, — продолжал Хэнк с несчастным видом. — Мы с ним разговаривали. А все эти уроды заняты только собой.

Джек со вздохом посмотрел на Хэнка. По крайней мере, теперь он знает, кто пошел Меченому на обед.

Не слишком большая потеря для человечества.

— Зачем тебе такие друзья, сынок? — бросил Джек и пошел дальше.

— Ты за это заплатишь! — донесся до него голос Хэнка сквозь шум дождя. — Бонди вернется и рассчитается с тобой. Из-за этого проклятого урода меня лишили жалованья! Вот погоди, Бонди разделает тебя под орех!

Парень, не брызгай слюной.

Джек решил не говорить ему, что Бонди не уволили. Он ведь все еще оставался при балагане. Зачем подвергать опасности этого большого глупого ребенка?

— А если он не вернется, я сам с тобой разберусь. И с человеком-акулой тоже!

Нет, дорогой, не разберешься.

Джек поспешил в город. Подойдя к «Мемисону», он увидел, что Эйб еще не приехал, и вошел внутрь.

— Извините, но время обеда уже прошло, и теперь мы откроемся только в пять, — сообщил подоспевший метрдотель.

— Я только посмотрю меню.

Взглянув на мокрую обвисшую одежду и заляпанные грязью шлепанцы, метрдотель подал ему пластиковую карту. Во взгляде его читалось: «Даже не думай сюда соваться».