Ярость

Заморгав, старый солдат пожал протянутую руку. Глаза у него подернулись слезами, подбородок задрожал. Наконец он справился с собой и, прошептав: «Да что уж там», побрел прочь.

Повернувшись, Джек встретился взглядом с Джиа. Глаза у нее слегка покраснели.

— Джек, это было...

Он смущенно пожал плечами.

— Нет, правда. Не отмахивайся. Это было так трогательно. Особенно при твоем отношении к армии и властям.

— Он же не армия и не правительство. Простой парень. Независимо от того, как ты относишься к войнам, нельзя не сочувствовать бедняге, которого вырвали из жизни, сунули винтовку в руки и отправили черт знает куда убивать других парней, которых тоже оторвали от родных и послали туда же.

И пока они трясутся в окопах, рискуя не дожить до зари, все эти жирные коты, генералы, политики, священники, муллы и вожди племен, которые заварили всю эту кашу, сидят в тылу и передвигают фигуры на шахматной доске. — Переведя дух, Джек указал большим пальцем через плечо: — Ему досталась грязная работа, но он с ней справился. И потому достоин уважения.

— Это тоже мужское дело, да? — спросила Джиа, по-мальчишески ударив его по плечу. На губах у нее играла грустная улыбка.

— Наша мужская солидарность, детка.

Отвернувшись, Джиа проводила взглядом удаляющийся военный китель.

— Ох уж эти старые солдаты... — вздохнула она.

Но мысли Джека уже были заняты молодыми солдатами — ветеранами косовской войны. Доведись ему встретиться с ними, никаких рукопожатий не будет.

5

Третий ключ подошел. Люк открыл замок, вошел внутрь и быстро захлопнул за собой дверь.

Жалюзи были опущены, но в приемной диабетической клиники было достаточно светло.

Теперь можно немного расслабиться. Сегодня сюда никто не придет, тем более Надя, которая все еще дает показания и подписывает протоколы. Сам Люк, наскоро ответив на вопросы, тотчас же уехал, сославшись на неотложные дела. В конце концов, он имел ко всему этому лишь косвенное отношение.

Во всяком случае, для полиции. На самом же деле мозг его лихорадочно работал, пытаясь найти ответы на мучившие его вопросы: как заставить Надю замолчать и почему Пратер не выполнил его распоряжений.

Но когда он дозвонился Пратеру, тот начал говорить загадками.

— Возникли непредвиденные обстоятельства, — коротко сообщил он.

Когда Люк осторожно спросил его об «останках», Пратер рассмеялся:

— Вот об этом не беспокойтесь, доктор! Я нашел абсолютно надежный способ утилизации!

В голосе его чувствовалось какое-то странное оживление.