Ярче солнца

Грудь была ему точно по руке - горячая, живая и нежная. И кажется, он близок сейчас к тому, чтобы потерять над собой контроль.

Чарлз сдвинул чашечку лифчика. У него зашлось дыхание, когда он наконец увидел грудь.

– Боже мой! - только сумел произнести он. Элли тут же шевельнулась, пытаясь прикрыться.

– Прошу прощения, я…

– Не надо просить прощения, - хрипло приказал он. Он был глупцом, полагая, что, после того как увидит ее, эротическая игра его воображения прекратится. Реальность оказалась гораздо изысканнее.

Он нагнулся и запечатлел самый нежный, на какой только был способен, поцелуй на груди.

– Ты прекрасна, - прошептал он. Элли, которую никогда не называли уродливой, но и не слагали од ее красоте, ничего не сказала. Чарлз поцеловал другую грудь.

– Чарлз, я знаю, я не…

– Ты можешь только соглашаться со мной, ничего другого говорить не смей, - строго сказал он.

Элли невольно улыбнулась.

А затем, как раз в тот момент, когда она хотела сказать что-то такое, чтобы поддразнить его, его рот отыскал сосок и накрыл его. Элли потеряла контроль над собой, а новые незнакомые ощущения лишили ее не только дара речи, но и способности думать.

Да она и не делала к этому попыток. Она лишь выгнула спину, прижимаясь грудью ко рту Чарлза.

– Ты гораздо лучше, чем я думал, - пробормотал он, - лучше, чем я себе представлял.

Она снова не могла сдержать нежной улыбки, тронутая тем, что Чарлз пытается сделать все, чтобы их первый опыт интимных ласк не ошеломил и не напугал ее. Впрочем, это не совсем так. Он определенно хочет, чтобы она ощутила воздействие ласк на каждый нерв ее тела и чтобы в то же время с ее лица не сходила улыбка.

Он был более деликатным человеком, чем хотел видеть себя в представлении других людей. Элли почти физически ощущала, как тепло и доброта исходят из его сердца, и подумала, не является ли это первым проявлением любви.

Охваченная новыми эмоциями, она подняла руки и погрузила пальцы в густые золотисто-каштановые волосы. Они слегка вились. Элли повернула его голову таким образом, чтобы волосы касались ее щеки.

Чарлз на несколько мгновений застыл, затем слегка приподнялся, чтобы видеть ее.

– Боже мой, Элли, - прерывающимся голосом проговорил он.