Янтарь рассеивает тьму

Они кружили вокруг буйного духа, дразнили его, используя талисманы и заряженные духовной энергией клинки, чтобы тварь не догадалась о действиях Мориона.

Внезапно духа повело в сторону и засосало в родной склеп. Он был большим. Заклинатели спустились по лестнице глубоко под землю и попали в мрачный, затхлый подвал. Внутри было прибрано, но сыро, а неприятная прохлада дразнила кожу. На стенах тускло горели факелы, а рядом с именными плитами лежали свежие цветы.

Морион стоял возле рунического круга и бесстрастно взирал на мечущийся внутри сгусток тьмы.

– Смертные говорили про смех, но что-то эта тварь не хохочет, – подметил Эриас.

– Может, она не в духе? – отозвался Морион, скосив ехидный взгляд на стража. – Я бы тоже не обрадовался, явись ты на мою могилу.

Эриас закатил глаза.

Люциан подошел к границе круга и задумчиво осмотрел почти прозрачный сгусток.

– Душа или тело перерождается в темную тварь за семь суток. Другие родственники Виолы в одну неделю с ней не умирали, значит, она и есть буйный дух, – сказал Люц, обернувшись.

Диалог с буйным духом предполагал контакт и последующую сделку, в которой заклинатель обещал исполнить последнее желание души. Каким оно будет, никто не знал. Некоторые духи просили привести родственников или прибраться в склепе, а другие желали вкусить последнюю трапезу или искупаться. Поскольку духи не могли ни мыться, ни есть, заклинатель предоставлял для этого собственное тело, из-за чего сделка становилась опасной.

– Почему бы просто не уничтожить ее кости? – Голос Мориона звучал равнодушно.

– Ничто не мешает Виоле переродиться в следующей жизни заклинателем. В первую очередь мы пытаемся спасти ее душу, – сказал Эриас.

Люциан согласно кивнул. Если сжечь кости, Виола отправится в лимб и навсегда исчезнет. Простая смертная или злодейка, никто не заслуживал попасть в третье измерение.

– Идем, – позвал Люц, повернувшись к выходу. – Скоро уже вечер.