Янтарь рассеивает тьму

Заклинатели заняли стол в трактире, а Люциан отправился выписывать комнаты. Он хотел позаботиться о ночлеге заранее, потому что не знал, сколько времени они провозятся с духом. И поскольку деревня Буй не была перевалочным пунктом для многочисленных путников, Люциану удалось снять три отдельные комнаты.

– Повезло-о. Думал, после Дасалэ до самого Асдэма буду спать на земле, но нет! Сегодня мы снова заночуем как культурные люди! – возликовал Абрам.

– Рано радуешься, – осадил его Сетх. – Если в деле замешан дух и мы легко с ним разберемся, вряд ли Люциан решит остаться на ночь, я прав?

– М-м… – Владыка Луны немного поразмыслил.

– Уху! А я ведь говорил. – Абрам ткнул Сетха локтем.

Стол, за которым сидели заклинатели, был маловат. Когда принесли еду, тарелки едва ли не стояли друг на друге, отчего двигать их приходилось осторожно, чтобы не уронить.

За чаем к заклинателям подошел староста – мужчина средних лет, высокий и крепкий, с мозолистыми от работы ладонями. Его взгляд был хмурым, на висках серебрилась седина, а сухое лицо украшали морщины. Он представился Далемом.

Люциан поприветствовал старосту и предложил принести дополнительный стул. Он почти поднялся с места, но Далем остановил его и сам отправился за мебелью.

– Не стоило, – сказал староста, смутившись из-за чужой заботы.

– Чашка чая поспособствует продуктивной беседе. – Люциан улыбнулся. – Дядя Бао многое успел рассказать, но у нас еще остались вопросы.

Далем кивнул, присаживаясь за стол.

– Разумеется. Спрашивайте, что нужно, я постараюсь ответить. А если нет, найду тех, кто сделает это за меня. Хочется уже избавиться ото зла, поселившегося в деревне.

– Дядя Бао сказал, что дух начал беспокоить вас полгода назад, это правда? – Люциан внимательно посмотрел на смертного.

– Да, не более полугода.

– Вы уверены в сроках?

– Да. Моя жена первой увидела духа. В тот вечер был день памяти ее матери, и она пошла на кладбище навестить могилу.

– Что она увидела? Непонятный сгусток?

– Вроде того. Сказала, что в одном месте ветер будто стал плотнее. И смех… она слышала смех.