Ямщина

Половой, не одеваясь, как был в одной рубахе, так и выскочил на улицу, за ним по-царски прошествовал урядник. Тихон Трофимович, даже не успев ни о чем подумать, повинуясь неожиданному внутреннему толчку, поднялся из-за стола, накинул на плечи шубу и тоже вышел на крыльцо постоялого двора. Половой семенил, уже огибая угол, за ним, впечатывая в снег сапоги с резными подковками, шел урядник. Тихон Трофимович спустился с крыльца и двинулся следом за ними."

"Вдоль глухой стены, под дощатым навесом, снегу было совсем немного, в углах он даже не закрывал чернеющую землю.

— Открой, — скомандовал урядник, пальцем указывая на рядно.

Половой нагнулся, боязливо стащил серую рванину и отступил на несколько шагов, угодливо поглядывая на урядника, ожидая от него очередного приказания. Нелепо скукожившись, подтянув к животу колени, лежал, прижавшись в последний миг к стене, бродяга. Тот самый, от которого принял Белянку в свои руки Тихон Трофимович.

До самого Томска Тихон Трофимович угрюмо молчал, гладил Белянку, уютно лежавшую в кармане его шубы, и никак не мог избавиться от наваждения: стоило лишь закрыть глаза, как сразу же виделось чистое и белое лицо и счастливая улыбка, застывшая на нем.

Поздним вечером, уже в глубоких сумерках, прибыли в Томск. Первым делом Тихон Трофимович взялся определять Феклушу. Отвел ей отдельную светлую комнатку с двумя большими окнами, велел поставить кровать, принести перину и подушки.

— Сегодня так переночуешь, а завтра оглядись, будет в чем надобность — скажи. Да ты не тушуйся, будь как дома, тут никто не обидит, — приговаривал Тихон Трофимович, выходя из комнатки.

После этого поднялся к себе наверх, позвал приказчиков. Погрозил пальцем и строго-настрого наказал:

— К девке — полное почтение. И глядите у меня — без баловства!

— Да как можно, Тихон Трофимыч, — в один голос зароптали приказчики, делая вид, что обиделись, — да разве мы…

— Ладно-ладно, не курлыкайте, знаю я вас, орлов летучих! Теперь докладывайте — какие новости?

— Новостей особых никаких нет.