Ямщина

И скоро в собственной спальне был на куски разорван бомбой начальник тюрьмы Черкасов, который велел выпороть политического сидельца за то, что тот объявил голодовку. После унизительной экзекуции Черкасов приказал насильно кормить несчастного, и это приказание тоже было неукоснительно исполнено."

"На первом же собрании особо доверенных членов «Освобождения» встал вопрос об убийстве Черкасова. Все должны были высказывать свое мнение по очереди, но этого не получалось, потому как все горячились и начинали перебивать друг друга.

— Вода и сопли! Сопли и вода! Как сквозь пальцы! Вот уже полтора часа потрачено на бесполезное произнесение ненужных слов. — Раздались недоуменные и сердитые реплики, но Чебула без труда придавил их своим голосом.

Возникла пауза.

— Коли нет ответа — значит, все остальное — сопли. Я дам ответ через сутки.

После этих слов Чебула ушел, оставив особо доверенных членов «Освобождения», в том числе и самого Хайновского, в недоумении.

Ровно через сутки он снова появился у Хайновского.

— Мне нужны два надежных человека. Смелых и проворных. Будут?

— Но для чего? — спросил Хайновский.

— Как для чего? Для убийства Черкасова. Или это уже не нужно?

— Нужно, но я хотел бы знать…

— Извольте. Листок бумаги найдется? Вот, смотрите… — и карандаш, ухваченный цепкими, сильными пальцами, быстро забегал по тетрадному листу. — Вот дом, где живет Черкасов, он с семьей занимает третий этаж. Здесь спальня. А здесь — четырехэтажный дом, совсем рядом. На крыше — огромное слуховое окно. Дальше… взрывной заряд с чердака этого дома, через слуховое окно, мы направляем и навешиваем точно на крышу в том месте, где находится спальня Черкасова.

— Каким образом, ведь докинуть невозможно?

— А вот об этом позаботились в иные века, когда изобрели катапульту.

— Но это ведь не ружье, а вдруг — промах? И как затащить катапульту на чердак соседнего дома?

— На первый раз, Хайновский, я вам подробно все расскажу, отвечая на ваши вопросы, но это будет и в последний раз.