Ямщина

Потянулся и вскочил на ноги, бодро сообщил:

— Принимай товар, честной купец! В целости, в сохранности; правда, пованивает чуток, потому как со страху спервоначалу обхезался, а отмывать мне его некогда. Будет желанье, своди в баню… — И, довольный, Сергей сочно расхохотался, пошел в кусты, на ходу распуская ремень.

Петр отвязал Тетюхина, от которого и впрямь крепко пованивало, усадил напротив Хайновского.

— Однако обличье мне твое знакомо… Где же я тебя видел? — Дюжев присел на корточки перед Тетюхиным, внимательно всматриваясь тому в лицо.

— Не имею чести, — Тетюхин горделиво вскинул голову, передернул плечами, даже попытался грудь выпятить, — я лицо государственное, вам придется отвечать по всей строгости закона…

— Ты теперя засранец обыкновенный, а не лицо, — оборвал его Дюжев, — а грозиться на нас не следует, я вот осерчаю и заверну тебе салазки, а судов тута, в бору, не имеется.

— Подожди, подожди, Тихон Трофимыч. Торопиться нам некуда. Давайте, господа, с самого начала.

— Первый раз вижу.

— Тогда скажите — кто вас просил освободить Хайновского с этапа? Кто вас просил скупать векселя купца Дюжева и кто просил грабить его обоз и магазины?

— Я ничего не знаю! — толстые, обвислые щеки Тетюхина в мелких кровяных прожилках затряслись, в глазах плеснулся страх, и недавняя попытка горделиво вскинуть голову и расправить грудь мгновенно испарилась. Трусоват оказался Тетюхин на строгий спрос.

— Теперь к вам вопрос, Хайновский. С кем вы здесь поддерживали связь и кто, через чиновника Тетюхина, готовил вам побег?

Хайновский скривил губы и промолчал.

— Еще раз повторяю вопрос: кто готовил для вас побег?

Хайновский сплюнул и отвернулся.

И тут встрял в разговор бродяга. Порылся в своей необъятной сумке, которая всегда висела у него через плечо, и вытащил здоровенный самокованый гвоздь, какими подковы прибивают к лошадиным копытам. Еще пошарился и вытащил небольшой топорик.

— Щас, он такой голос подаст — в губернаторском дому слышно станет. Я этот гвоздь с двух ударов в пятку загоняю. Как-то одного конокрада подковать пришлось, он так признался, что все вспомнил, вспомнил даже, что парнишкой сметану в погребе воровал. Подержите-ка мне его…

Хайновский боязливо подтянул под себя ноги, взглянул на бродягу, на Петра и тяжело, через силу выдавил:

— Мне нужна гарантия, что останусь жив.

— А две гарантии не надо? — разозлился Дюжев.