Ямщина

Кислым молоком давай угощать, с обхождением, с почетом… И на телегу подсобила забраться, когда я уезжала… Работящи они, Коровины, работящи…

Митенька поперхнулся чаем, лицо обнесло алой краской до самого кончика курносого носа. Старшие братья примолкли, слушая маменьку, сразу смекнули: неспроста она вчера к Коровиным заворачивала, это ж какой крюк надо было делать — версты три, не меньше.

Устинья Климовна, как ни в чем не бывало и ничего не замечая, свое гнула:

— Баска старшуха-то у Коровиных, баска…

Митенька снова закашлялся.

— Ты подуй на чай-то, подуй, чего живьем кипяток глоташь, обожгесся… Когда кислым молоком-то угощала, то и хлебца подала, добрый хлеб, добрый… «Мать, — спрашиваю, — стряпала?» — «Нет, — отвечает, — я, говорит, хлеб пеку»… Ой, совсем памяти не стало, обещала им серянок отправить, у их малые баловались, в костер серянки уронили, спалили. Митрий, допивай чай, после доскочи до Коровиных, отвези серянки, а я пойду подремлю, однако…

Она прошла в свой махонький шалашик, отдельно для нее поставленный, пошуршала там и затихла.

Все, кто за столом остался, понимающе переглянулись: не первый год вместе жили, знали, что означает поездка Устиньи Климовны к Коровиным. Означала она одно — невеста для Митеньки выбрана.

— Ну, чего скис?! — Павел, сидевший ближе всех к Митеньке, хлопнул его по плечу, — теперь тебе никакой варнак не страшен, только скомандовал и…

Договорить Павел не успел, потому как братья и снохи дружно захохотали, понимая его намек.

Семен Коровин — мужик в Огневой Заимке известный. Махонький, кривоногий, чернявый, проворный, как жук-скоробей; про таких говорят, что они с шилом в заднице родились. Невесту ему покойный родитель подыскал издалека, аж из-под Мариинска, там и свадьбу играли. И вот возвращаются молодые в Огневу Заимку, народ к коровинскому дому сбежался, любопытство разрывает — какая она, эта краля, за которой столько верст киселя хлебали? Первым из саней, как живчик, Семен выкатился, а следом за ним вышагнула и выпрямилась — любопытный народ только и смог, что ахнуть, — невеста.

Ахнув, народ долго молчал — разглядывали.