Яма (СИ)

Но… Нику Рома не интересовал.

На максимум изматывали мысли о другом человеке. Внутри сидело странное напряжение: тугая пружина, которую приходилось постоянно держать сжатой.

И она держала.

— Обо мне задумалась, красотка?

Когда Ромка склонился ближе, мозгу пришлось отдавать дополнительные команды, чтобы инстинктивно не отпрянуть.

— Всенепременно.

— Смотрю, прям из реальности выпала.

— Склонило в сон, Ромчик.

— Вот так, значит? — состроил обиженную мину.

Отсветила ему улыбкой, хотя душевное состояние скатилось к нижнему уровню уныния.

— Ага.

— Бессердечная.

— Да кто сейчас сердечный, Ром? Людей не осталось, одни притворщики.

— Я сердечный, — горячо возразил Черниченко. — To есть душевный. Вот сейчас бухаю с горя, что ты меня не любишь.

Ника фыркнула.

— Разве с горя бухают? Бухают абсолютно все по-дурости, только причины выдумывают разные.

— Так говоришь только потому, что сама никогда не напивалась. Вот попробуешь… — толкнул к ней рюмку с янтарной жидкостью.

— Увольте, — брезгливо поморщилась.

— Ну-с, как изволите, императрица.

***Утром Нику ждала заслуженная проповедь от разъяренной Алины.

— Ты где, черт возьми, ночевала? Я чуть с ума не сошла!

Скинув сапоги и куртку, прошлепала мимо взлохмаченной сестры к своей кровати.

— Ну, что ты начинаешь? На ровном месте… — вздохнула. — У Кати, где же еще… Я предупреждала.

— Ты сказала: ""Возможно, останусь"". Я ответила: ""Нет"", — сердито воспроизвела их недавний диалог Аля.

Под эти громкие возгласы проснулась Руслана.

— Опять? — фыркнула, отбрасывая с лица спутанные волосы. — Уварова — нормальная девчонка, Аль. Что смертельного? — поддержала младшую.

— А то, что рано ей еще по подружкам ночевать.

— Ну, что ты начинаешь? — повторила недавнюю фразу Ники. — Ты в семнадцать уже у Димки кочевала.

Это замечание Алина бессовестно пропустила мимо ушей.

— А если бы с тобой что-то случилось в этом клубе? С вами обеими? — снова уставилась на Нику в упор.

Тяжко вздохнув, ""младшенькая"" закатила глаза. Молча начала раздеваться. Потянув вниз замок молнии, сдернула через голову платье. Стянула колготки. Сбросила лифчик и трусы.

— Что ты молчишь?

Облачившись в теплую пижаму, Доминика, наконец, испытала долгожданное удовлетворение и комфорт.

— Я не собираюсь с тобой дискуссировать. Бесполезно.