Яма (СИ)

В путах Морфея с каждым младенцем спит мать.

***— Хорошо, что ты спустился. Мы в церковь едем.

Сдвинув козырек, Серега глянул отцу в лицо.

— У меня дела.

— Какие еще дела? — едва не задохнулся негодованием.

Недолго же длилось спокойствие.

— В семье горе — у него дела! Нужно службу заказать, помолиться.

— Я потом, дома помолюсь, — соврал, глядя отцу прямо в глаза.

Николай Иванович приложил усилия, чтобы соединить внешний вид Сергея и его слова воедино. Джинсы эти подранные, футболку с черепом и воронами, торчащий набекрень козырек бейсболки, взгляд пустой.

— Что ты за ирод, твою ж… — скрипнул зубами. Оглянулся на дверь, убеждаясь, что жена еще не спустилась. — Хоть вид сделай, что тебе не безразлично! Тебя же учили смотреть собеседнику в глаза, отражать реакции, проявлять сопереживания… Ты же лучше меня знаешь, как действовать! Потрудись хоть что-то сделать для матери, — осознал, что не дышит, когда речь из-за недостатка кислорода резко оборвалась.

Вот только направить ""ирода"" на путь праведный уж целую вечность являлось невыполнимой задачей.

— Бать, что угодно, но в церковь не зайду. Меня там выворачивает.

— Потому что ты чертяка!

— Коля, прекрати немедленно, — подоспела-таки незаметно мать. — Сколько можно оскорблять мальчика? Ну, не хочет, пусть не едет. Не всем комфортно находиться в церкви, и это никакой не приговор! Чертяка… Господи, прости.

— Я не понимаю, почему ты вечно ему потакаешь? ""Мальчику"" с его грешками к Богу не помешает!"

"— Коля, мне сейчас совсем не до споров, — информировала категорично. — Чтобы молиться, не обязательно ходить в церковь.

— Мыслишь прямо как твой сынок. А я думаю, откуда это у него?

— Кроме того, — с нажимом добавила Валентина Алексеевна. — Кто-то должен поехать в Лесину квартиру, там рабочие приедут, чтобы заняться демонтажем мебели.

— Отец Давид каждый раз спрашивает, почему Сергей не появляется. Не сбился ли с пути, не загубил ли душу… — продолжал гнуть свою линию отец. — Стыдно в глаза ему смотреть!

— Естественно, спрашивает. Ему же обо мне давно донесли твои разлюбезные соседи и друзья, вот он и жаждет подробностей из первых уст, — ухмыльнулся Серега.

И правильно он, Николай Иванович, заметил — вид, как у чертяки!

— Так я ему и расскажу.