Яма (СИ)

Мне очень жаль, но я тебя не люблю.

Лицо Савраня вмиг, словно у хронического гипертоника, сделалось красным. Глаза воспалились и наполнились влагой. Тонкие и мягкие губы дрогнули. Раздувая ноздри, он шумно вдохнул и закрыл ладонями лицо.

— Прости, — вновь заговорила Доминика, хотя собиралась молчать, оставляя за своим признанием жирные многоточия. — Я понимаю, это сложно. Возможно, даже невозможно. Никакие слова не помогут. Но мне, правда, очень жаль.

Саврань тем временем успел овладеть эмоциями. Сделав широкий решительный шаг, приблизился к девушке едва ли не вплотную.

Обхватил руками лицо.

— Зато я люблю тебя, Ника. И сделаю все, чтобы ты была счастлива, — надавил интонациями чуть сильнее, чем она ожидала. — Все сделаю!

— Олег… Олег… Олег, пожалуйста, — дернув головой, увернулась от мягких, но настойчивых мужских губ. — Ну как же я могу быть счастлива, если не люблю тебя?

— с сожалением выдохнула сорванным на эмоциях голосом. И понимая необходимость вместо многоточия ставить жирную точку, добавила: — Если люблю другого? Очень сильно и очень давно.

Глаза Савраня неестественно расширились и сверкнули каким-то лихорадочным блеском. Лицо исказилось болью и неожиданной злостью. У Ники вдруг мелькнула мысль: если бы в квартире не находилась Алина, она бы испугалась такой его реакции.

— Градский, — и это не являлось вопросом.

Сглотнув, она постаралась оставаться сильной и непоколебимой.

— Неважно.

— Важно, — голос Олега достиг неестественной высоты. — Я так и знал, что что-то не так! Что он своего добьется, раз уж позарился на тебя! Какая же ты глупая и наивная… Неужели такая же, как все???

— Я не собираюсь вести разговор в подобном ключе! Ты меня оскорбляешь.

Уходи, Олег.

Но Савраня уже понесло.

— Градский — натуральная сволочь! Начальство ему слишком многое позволяет. И он чувствует эту вседозволенность и безнаказанность. Особенно после того, как прикрыл Сараевскую банду. А если бы не Титов, хрен бы у него что вышло! Я не завидую. Я осуждаю. Несправедливо, я считаю.

Градский — самоуверенный бездушный мудак. В Киеве в ""Соколах"" летал, вот и все его заслуги. А крутость… Так ее другие подпитывают. Сестра у него в определенных кругах приблатненная. А батя так и вовсе тридцатый год подряд пачками штампует замки и башни по южным берегам… Ну и, Титов. У Градского с ним вообще какие-то темные противозаконные дела. Я уверен. Он потому и убрал меня из своего отдела, что я подозревать стал!

— Что ты несешь, Олег? — возмутилась девушка.