Яма (СИ)

Чтобы сделать следующий шумный вдох, пришлось прибегнуть к вынужденной физической концентрации.

— Я просто охренел от того, какими сильными могут быть эмоции, — поджимая губы, осторожно взял в ладони ее лицо. Застыл на мгновение, будто рассчитывая, что она начнет отбиваться. Но Ника уже не могла пошевелиться. Своими словами он словно парализовал ее. — Моментами я чувствовал себя так, словно схожу с ума, моментами — будто моя физическая оболочка вот-вот не выдержит, и меня тупо разнесет на куски. Не понимая, в чем причина, я, конечно, пытался справляться.

Но стоило столкнуться с тобой где-то в коридорах, поймать один взгляд, да даже просто услышать твое имя, твой голос — вся выдержка летела к черту. Меня замкнуло. Я хотел только тебя, Плюшка. А если ты смущалась и без пауз молола какую-то миленькую сопливую чушь — хотел предельно сильно.

Вздрогнув, она опустила взгляд и медленно-медленно выдохнула.

— Я не умею красиво говорить. Но, если по-простому и без мата: все то время, что мы были вместе, я был счастлив.

Думал о тебе сутками. Мечтал проводить каждую секунду вместе.

Замыленным взором поймала в фокус его губы. Он слегка улыбнулся, и Ника подсознательно отразила эту эмоцию.

Своими словами Градский сотворил невозможное — вырвал у вселенной практически целый год их совместного прошлого. Воспоминания обрушились резкими красочными вспышками. Вроде как и до этого момента все, что связано с ним, помнила и периодически, вопреки всему, перебирала в памяти. Но именно слова Сергея сделали события прошлого настолько яркими и живыми, будто они заново все это переживали.

— Я хотел, чтобы ты смотрела только на меня. Да и требовал это от тебя. Я был необыкновенным придурком.

— Ну да, такое-то я тоже помню, — хрипловатым голосом согласилась Ника.

Облизав пересохшие губы, почувствовала, как Градский прижался к ним своим ртом. Надавив ей на затылок, открыл их осторожно, но настойчиво. Толкнулся в чувствительную полость ее рта своим влажным языком, скрепляя важные для них обоих слова поцелуем.

Крепким и терпким. Сладким и отчаянным. Горячим и колючим. Дрожа всем телом, Доминика вдохнула все его чувства в себя, словно горькую целебную микстуру.

Боль, слезы, шрамы и незаживающие раны — все это являлось неважным.

Только разделяя свою жизнь с Градским, становилась счастливой.

Иной любви она просто не знала. И не узнает никогда.

Они забылись, когда ее руки забрались ему под футболку и огладили крепкие напряженные мышцы живота.