Яма (СИ)

Слегка опешил, увидев ее впервые в образе распрекрасной училки: узкая темно-серая юбка по колено, черная полупрозрачная блузка с причудливыми объемными рукавами. С плеча то и дело сползала зажатая локтем сумка, кисть судорожно перехватывала тяжелый пестрый пакет. Вторая рука притискивала к груди две папки, которым, видимо, в необъятных торбах места не нашлось.

Увидел ее, и с новой силой накрыло.

Если бы не ребенок, Градский бы, наверняка, забрал ее уже тогда. Он, определенно, совершенно сознательно очутился в самом разгаре острой фазы какого-то психологического расстройства.

Воспаленный разум выжигало знакомыми терминами ""похищение и незаконное лишение свободы"". Сейчас они не казались чем-то запредельным и чужеродным."

"Нормативно-правовое законодательство — не просто кустарная[1] система. Она содержала в себе губительные прорехи. Максимальное наказание за подобное преступление — два года тюремного заключения. Разве это способно остановить, когда все, как у него, настолько плохо?

— Привет, — манящие розовые губы дрогнули в улыбке, зеленые глаза замерцали неприкрытым удовольствием.

Не ожидала его увидеть. Не успела закрыться. А то, что вышло на инстинктах, ему более чем нравилось. В груди моментально разлилось тепло.

— На работу?

— Ага. Уже вообще-то опаздываю… — вывернув запястье, глянула на наручные часы. — Прости, надо бежать на маршрутку.

— Я подвезу.

Она упиралась меньше минуты. Потом, сетуя на то, что проспала, сдалась. Забросила все свои талмуды на заднее сиденье ""BMW"" и, усевшись на переднее, заполнила собой весь мир Градского.

Раскрутила энергетическую воронку, когда у него внутри еще ни черта не настроено на эмоциональную катастрофу. Ее запах, глаза, губы, скульптурная нежность шеи, упругая плоть под прозрачной тканью, оголившиеся бедра, нервно подрагивающие и порывисто сжимающиеся пальцы — все это вместе и по отдельности пробуждали в нем желания определенного характера.

По миллиграмму он терял свою чертову завидную выдержку. А хотел ведь только поговорить с ней. Нет, хотел он, конечно, все и сразу, но умом понимал, что действовать нужно постепенно.

— Ребенок? — спросил, когда Ника как бы между делом сообщила, что уснула только перед рассветом.

— Что?

— Сын не давал спать?

— А-а, нет, Лёнчик лишь пару раз просыпался. Новый предмет в этом году. Нагрузили. Обычно расклад дисциплин и количество часов дают в июне, а тут форс-мажор. Заболел Степан Аркадьевич, профессор с нашей кафедры, — быстро пояснила девушка. — И, похоже, надолго.